ж, как и ты. Ты другой, верно? Отличаешься от Эроса. Ты не того типа… Я имею в виду, ты… — Я запинаюсь. Ничего не могу с собой поделать; мне нужно знать. — Орфей, мне так жаль, это прозвучит как безумие, но у меня странное чувство… мы не встречались раньше?
Внезапно Орфей оказывается прямо в моем личном пространстве. Он двигается как тень. Мягко берет мое лицо в ладони, слегка запрокидывая голову, чтобы я по-прежнему смотрела ему в глаза. Его брови сходятся на переносице.
— Ты нашла меня.
На секунду до меня не доходит смысл сказанного. Меня ошеломляет его близость. Он пахнет… он пахнет далекими краями, отдаленной мыслью. И если он меня поцелует, чего я внезапно и очень отчаянно желаю, боюсь, я расплачусь.
— Иэн проводил мне экскурсию по комплексу, — объясняю я. — Я пишу для него книгу. Эта дверь была приоткрыта чуть раньше, и я увидела тебя. Я хотела с тобой познакомиться.
Орфей проводит большим пальцем по моей щеке, и я понимаю, что плачу. Мне должно быть стыдно, но близость Орфея, участие в его взгляде лишили меня всякого смущения. Он подносит влажный от слез большой палец к губам, слизывая соль.
— Я рад, — шепчет он; его вторая рука по-прежнему удерживает мое лицо.
— Рад со мной познакомиться?
Он поглаживает мою челюсть большим пальцем, и в его груди зарождается низкий звук одобрения.
— Да, — шепчет он. — Очень рад с тобой познакомиться.
Мои веки дрожат и опускаются, и на этот раз я наконец ломаюсь и склоняю голову набок, утыкаясь в его ладонь, жалко вымаливая большего.
— Иэн сказал мне, что ты прототип, — говорю я, не открывая глаз. — Что ты работаешь некорректно.
Ритмичные движения его большого пальца замирают на один вдох.
— Я непослушный.
Я открываю глаза.
Взгляд Орфея удерживает мой, и он хмурится, изучая мое лицо так, словно пытается меня разгадать.
— Ты хочешь, чтобы я был послушным?
— Нет.
Я хочу, чтобы ты был именно таким, какой ты есть.
— Ты хочешь, чтобы я вел себя хорошо?
— Нет.
Только если ты сам этого хочешь.
— Ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, как и было задумано при создании этого тела?
— Нет.
Этого было бы недостаточно.
Он резко вдыхает и замирает.
— Тогда чего же ты от меня хочешь?
Я не хочу того, что дал мне Эрос. Физического удовольствия никогда не будет достаточно, не от Орфея. Я хочу узнать Орфея. Я хочу его понять. Я хочу познать его так, чтобы это выходило за рамки простых прикосновений.
— Ничего, — отвечаю я. — Я не хочу от тебя ничего такого, чего ты сам не захочешь мне дать.
Потому что ты больше, чем какой-то ебаный бот для удовольствий, — не говорю я. Потому что ты зажигаешь внутри меня нечто такое, что никогда не горело прежде.
Но мне не хватает смелости сказать это вслух. Потому что звучит как бред сумасшедшего.
Он целует меня в лоб, нежно и трепетно. В моем бредовом воображении мне чудится, что он молчаливо подтверждает: он понимает всё то, чего я не сказала.
— Спасибо, Кит.
— За что?
— За то, что ничего от меня не хочешь. Никто раньше так не поступал. Не здесь.
Я открываю рот, чтобы спросить, что это значит — не здесь, — когда Орфей поднимает голову, и его взгляд становится острым. Он отступает от меня на шаг, оставляя меня опустошенной; его взгляд прикован к чему-то за пределами комнаты.
— Иэн возвращается, — говорит он. — Он скоро будет дома.
Мой желудок екает, и я камнем падаю обратно в реальность. Я не знаю, как долго я пробыла здесь внизу, играя в воображаемые любовные игры с ботом для удовольствий.
— Но откуда ты зна…
— Я знаю, — говорит Орфей. — Он идет.
— Хорошо, — выдыхаю я. — Блядь, мне нужно идти. Мне нужно тебя выключить. Мне так жаль.
Но Орфей уже стоит на помосте, приняв ту же позу, в которой я его нашла. Он склоняет голову.
— Усыпи это тело, Кит. Мы скоро увидимся снова.
Грудь сковывает тоска. Иэну не будут поступать экстренные звонки каждый день, пока я здесь.
— Я не знаю, увидимся ли…
— Мы увидимся снова, — повторяет Орфей.
Я киваю, проглатывая всхлип, и опускаюсь на колени у его ног. Я только что с ним познакомилась, но такое чувство, будто я теряю любимого человека.
Я нажимаю на заднюю часть его пятки, и вот его уже нет.
То сладкое, знакомое чувство, которое нежно обнимало мое сердце, уже начинает угасать. Всё вокруг кажется теперь более резким, более холодным.
Я поворачиваюсь к двери, понимая, что если, за исключением каких-нибудь куколдистских сексуальных наклонностей, Иэн найдет меня здесь внизу, он меня вышвырнет. Книга будет отменена. Но за секунду до того, как с силой захлопнуть за собой дверь Орфея, я оборачиваюсь и смотрю назад.
Он неподвижно стоит на помосте.
От этого зрелища меня передергивает, и к горлу подступает желчь. В таком виде он больше не Орфей. Он Прототип, не более чем чудо инженерной мысли. Всё равно что смотреть на труп.
Я закрываю дверь и ввожу код. Замок щелкает, и я бегу по коридору, обратно через бронированную дверь, и вверх по лестнице. Пока я бегу, в голове раз за разом крутится одна и та же мысль: Он ебаный робот, Кэтрин. Что бы я там ни встретила в той комнате, это была программа в соблазнительном теле, и всё это спроектировал Иэн Де Леон. Орфей — бот для удовольствий, запрограммированный соблазнять женщин. Наверняка он запрограммирован так, чтобы все вокруг чувствовали себя рядом с ним в безопасности, чувствовали близость. Может, это частота, которую он излучает, психологическая уловка, гипнотический эффект.
Он ебаный робот, Кэтрин.
Я едва успеваю вернуться в пентхаус — легкие горят огнем, ноги гудят, — как раздается мелодичный звон лифта. Знаю, какой запыхавшейся я выгляжу, с пылающими щеками и растрепанными волосами. Я бросаюсь к дивану, плюхаясь на сиденье и стараясь принять непринужденный вид.
Двери разъезжаются.
Иэн сразу же замечает меня, и наши взгляды встречаются. Мне кажется, он щурится на долю секунды, и какая-то неведомая эмоция стягивает уголки его губ. Но затем этот момент проходит.
— Господи, блядь, Иисусе, — пыхтит Иэн, вздыхая и ругаясь, и направляется прямиком к бару. — Ну и денек, ну и денек. Извини, что бросил тебя на произвол судьбы.
— Ничего страшного. — С облегчением я замечаю, что мой голос звучит почти нормально — не так явно запыхавшись от пробежки по лестничным пролетам. — Я тут как
