за шагом, пока не оказываюсь у двери хранилища.
— Не будь ссыклом, Кэтрин. — Эту ободряющую речь я толкаю себе, когда на часах поздно, я пьяна, и какой-нибудь незнакомец предлагает отвезти меня домой. Когда какая-то девчонка, которую я едва знаю, продает мне пакетик неопознанных сушеных грибов. Когда я вижу, что маятник вот-вот качнется обратно в мою сторону, но не хочу уходить с дороги. Я добровольно позволяю лезвию потрошить меня, миллиметр за миллиметром, и не знаю, сколько кожи и мышц останется, прежде чем я разорвусь на части, вывалив свои кишки на пол.
Я ввожу код доступа.
Вой становится всё громче и громче. Удары того, что может быть телом, о стену, снова и снова, снова и снова.
Замок отщелкивается, и я толкаю дверь.
Всё стихает. Вой прекращается. Металлический стук прекращается.
Я стою на пороге, мое дыхание поверхностно.
— Вот, видишь? — шепчу я. — Всё это в твоей голове. — Или это был ветер, или какое-то странное погодное явление. Может, когда я открыла дверь, это изменило условия. Может, это ебаные энергетические линии со мной разговаривают.
Либо я вхожу в эту дверь, либо нет.
— Кэтрин. Соберись.
Я переступаю порог.
Несмотря на то, что сердце колотится в груди, несмотря на ком в горле, предупреждающий об опасности, ничего не происходит. Я просто стою там, дрожа как олень в свете фар, и ничего не происходит.
Мое тело мне лжет. Для всей этой тревоги нет никаких причин. Здесь внизу тихо. Абсолютно безопасно, как и раньше, когда я была здесь с Иэном. И те жуткие звуки были такими же, как теневая рука в моей комнате: несуществующими.
Пора познакомиться с Прототипом.
Мои мысли, жаждущие отвлечься, заполняются тем теневым силуэтом в темной комнате. Его элегантностью. Интересно, как он будет выглядеть, как будет звучать. Позволит ли он мне дотронуться до него.
Впереди я вижу комнату Эроса. У меня возникает странное желание подойти к двери и прижаться к ней ухом. Я уверена, что он вернулся туда. Мог ли он издавать эти звуки? Мог ли он быть… сломан или расстроен? Что, если его не выключили, и он запаниковал в темноте? Интересно, чувствуют ли боты для удовольствий когда-нибудь страх или растерянность. Если бы я внезапно проснулась запертой в темной комнате, я бы, наверное, тоже кричала и колотила в дверь.
Из комнаты Эроса не доносится ни звука.
— Эрос? — шепчу я, тихонько постучав. Я боюсь говорить громче, словно что-то нежеланное может меня услышать.
Он не отвечает. Конечно, не отвечает. Он в спящем режиме. Мысль о том, что он стоит в этой комнате, прекрасный и неподвижный, как микеланджеловский Давид, спрятанный от мира в абсолютной тишине и темноте, внезапно вызывает комок в горле. Он должен быть снаружи. Он должен наслаждаться своей молодостью, или…
Я резко отшатываюсь от двери. Эрос ничего не должен делать. Он в порядке. Он сложная программа, загруженная в очень сексуальное железо. С таким же успехом я могла бы сокрушаться о том, что мой телефон не может жениться и завести семью.
Да и вообще, я здесь не ради Эроса.
Мое дыхание всё ещё поверхностно. На верхней губе выступает испарина, когда я поворачиваюсь к двери, которая ранее была приоткрыта. Его двери. Прототипа.
Вой, эти гулкие удары эхом отдаются в моем сознании. Меня трясет. Реакция «бей или беги» поднимается в груди, требуя, чтобы я спасалась бегством.
Не будь ссыклом, Кэтрин.
Каждая прошедшая минута — это минута, когда может вернуться Иэн. Когда те странные звуки, видение в моей гостевой комнате могут стать реальными и причинить мне вред. Но я не останавливаюсь. Ноги несут меня вперед. Мой взгляд прикован только к этой двери.
Я ввожу код, и раздается тихий щелчок отпираемого замка.
Волоски на моем теле встают дыбом. Желудок переворачивается, страх и предвкушение превращают мои внутренности в кашу. Я толкаю дверь.
Затаив дыхание.
За ней меня ждет темнота. Но как только дверь распахивается, загорается бледный свет, медленно становясь всё ярче и освещая комнату. Она в точности как у Эроса: пустая и белая, если не считать круглого помоста в центре. И на помосте, неподвижно, окутанный тенью, стоит Прототип.
Его черты скрыты в тени. Он высокий и элегантный. В отличие от Эроса, он не позирует искусно, а стоит непринужденно, перенеся вес на одну ногу и слегка согнув другую в колене. Его руки скрещены на груди. Лицо, по большей части скрытое, кажется умиротворенным в темноте.
Я шагаю в комнату.
Свет становится достаточно ярким, чтобы разогнать тени на его лице.
Мое сердце останавливается.
Прототип захватывает дух. Если Эрос яркий и живой, почти больше, чем человек, то… это существо нечто иное. Его кожа — бледный фарфор, такой гладкий и нежный, что я могу разглядеть под ней синтетические вены, бегущие, как голубые нити. Густые серебристые волосы волнами спускаются ниже плеч. Нос угловатый, аристократичный. Губы в форме лука Купидона опускаются вниз, встречаясь с острыми очертаниями челюсти и подбородка. Темные, изящные брови низко и задумчиво изогнуты над глазами медового цвета.
Каждая частичка его тела прекрасна, составляя в совокупности мучительно безупречное целое. Но кажется, будто над ним нависла тень. Выражение его лица почти суровое. А одежда — искусно расшитые черные брюки и рубашка, отдаленно напоминающие средневековый стиль, — не открывает ничего, кроме шеи, лица и кистей рук.
Нет ничего, кроме его физических данных, и, возможно, репутации, которую Иэн так мастерски для него создал, что отличало бы Прототипа от Эроса. Но я чувствую себя бесконечно иначе. Когда я впервые увидела Эроса, меня охватили трепет, нетерпение, очарование. Но с Прототипом, здесь и сейчас, я чувствую, будто делаю последний шаг в долгом и трудном путешествии. Будто впервые вдыхаю свежий, нетронутый воздух.
Это странно, почти стыдно — так реагировать на молчаливую и неподвижную фигуру. Странно, что мое сердце замедлило свой бег до спокойного ритма. Мышцы расслабились, плечи опустились с ощутимым облегчением. Странно, что с того момента, как я вошла в эту комнату и увидела Прототипа, я почувствовала причудливое, необъяснимое чувство уюта.
В этом нет никакого смысла, но я поддаюсь этому. Лучше быть странно спокойной, чем странно встревоженной.
Я делаю полный круг вокруг Прототипа, в открытую любуясь им в последний раз перед нашей встречей. А затем опускаюсь на колени у его ног, нажимая на заднюю часть его пятки. На нем ботинки, но сквозь мягкую кожу я чувствую, как что-то поддается. Я поспешно поднимаюсь на ноги, делая шаг назад. Я не хочу,
