мне их продала, не упомянула, что вырастила эти грибы в собственном подвале — деталь, о которой было бы неплохо знать заранее. Как оказалось, эти грибы были абсолютно не безопасны для человека, и мне еще повезло, что я принимала микроскопические дозы. И всё же, в тот месяц я видела дохрена всякой ебаной, несуществующей херни.
Что бы я там ни увидела в своей комнате, я твердо намерена выбросить это из головы. Я более чем готова вернуться к экскурсии и работе. Вернуться к тому, чтобы не быть одной на вершине небоскреба.
Я бреду в гостиную, нервно потягивая кофе. Куда подевался Эрос? Как долго Иэн собирается себя трахать? Он что, уснул? Может, он тоже принимает душ.
И тут кое-что привлекает мое внимание. То, чего, я почти уверена, здесь раньше не было: листок бумаги на барной стойке. Когда я подхожу ближе, затылок покалывает от холодка.
Это записка. Написана в спешке, почти нечитаемо:
ЧП во внешней лаборатории. Скоро вернусь. Чувствуй себя как дома. — Иэн
ЧП во внешней лаборатории? Сразу после сногсшибательного тройничка и моей пугающей галлюцинации? Ладно. Конечно. Отличное время. Я осталась одна в доме ужасов с ботом для удовольствий.
— Это не дом ужасов, Кэтрин, — отчитываю я себя, обходя барную стойку с другой стороны. Я роюсь в запасах, пока не нахожу бутылку виски, которую Иэн открыл вчера вечером, и щедро наливаю спиртное в остатки своего остывшего кофе. — Здесь ты в большей безопасности, чем в квартире какого-нибудь случайного парня. Адвокат Иэна знает, что ты здесь.
Я делаю глоток и морщусь от жжения. Рановато начинать пить, но мне уже становится лучше от мысли, что через пару минут и несколько глотков я расслаблюсь и раскрепощусь — надеюсь, достаточно для того, чтобы ясно соображать. Полагаю, Иэн отвел Эроса обратно в хранилище перед уходом. Может быть, у меня даже будет время немного пописать.
С кружкой в руке я направляюсь обратно к винтовой лестнице, подумывая забрать из гостевой спальни ноутбук и посидеть здесь внизу, может, набросать список конкретных вопросов, которые мне хотелось бы задать Иэну. Теперь, когда я провела время с Эросом, мне начинают приходить в голову более конкретные вещи, о которых я могу спросить и его. Может быть, я даже начну составлять примерный план книги. Нарративная концепция уже вырисовывается в моей голове.
Я останавливаюсь у подножия лестницы и допиваю остатки кофе; приятное легкое опьянение начинает бурлить в моих венах. Я оглядываюсь через плечо, и мой взгляд падает на ту самую неприметную дверь в дальней стене, выделяющуюся лишь кодовой панелью.
Я думаю о том теневом силуэте в хранилище внизу.
Я вспоминаю слова Иэна: Прототип заставит тебя навсегда отказаться от секса с людьми. Он тебя испортит. Иэн не сказал бы этого, если бы не хотел меня заинтересовать. Он хочет, чтобы я всё узнала сама. В глубине души он хочет, чтобы я познакомилась с Прототипом.
Предвкушение покалывает кожу.
Я направляюсь к двери хранилища, по пути ставя пустую кружку из-под кофе на приставной столик.
Иэн горазд на громкие слова. Он льстит; говорит, что мой блог такой новаторский и блестящий. Утверждает, что видит во мне интеллектуала. Даже равную себе. Он выбрал меня среди всех остальных писателей в мире. Но я знаю, что всё это пиздеж. Потому что он не прикрывал панель, когда вводил коды от дверей. А я всегда очень внимательна.
— Он хочет чего-то прорывного, — бормочу я, останавливаясь перед неприметной дверью. Я ввожу код. — И я ему это дам.
8
После того, как я ввожу код, я напрягаюсь, ожидая, что панель откажет мне. Будто она может считать мои отпечатки пальцев или ДНК, поднять тревогу или ударить меня током. Но ничего не происходит. А затем со щелчком дверь отпирается.
Я вхожу на прохладную темную лестничную клетку.
Щелкаю включателем, и дверь за мной закрывается.
Мой живот сводит от осознания того, что я действую за спиной Иэна. Что я веду себя неподобающе. Что я действительно собираюсь это сделать. Должно быть, он именно этого и хочет. Он весь день подталкивал меня к этому. Он хочет, чтобы я получила какой-нибудь извращенный сексуальный опыт с Прототипом, как это было с Эросом. Может, он надеется застукать нас, устроить какую-нибудь сцену с куколдизмом. Надеюсь, что нет. Это было бы слишком странно даже для меня.
Понимая, что Иэн может вернуться в любую минуту, я громыхаю вниз по лестнице так быстро, как только могу, стараясь не упасть и не свернуть себе шею. Мое любопытство переключается на его таинственное ЧП во внешней лаборатории; интересно, что за чрезвычайная ситуация могла потребовать помощи Иэна. Но по мере того как я спускаюсь, проникая всё глубже в брюхо цитадели Иэна Де Леона, мои мысли возвращаются к Прототипом.
Непослушный.
Я дрожу от страха и предвкушения.
Что именно это означает? Он жесток? Агрессивен? Он силой берет партнеров, которые этого не хотят? Он пытается втянуть их в бесконечные разговоры вместо того, чтобы сразу перейти к делу? Я нервно хихикаю. Звук эхом разносится по лестничной клетке, возвращаясь ко мне безумным смешком.
Мои шаги отдаются эхом на лестнице, приглушенные тапочками, и на секунду мне кажется, будто я спускаюсь в Подземный мир, а Прототип ждет меня там как сам Аид, бог этого места.
Я останавливаюсь у подножия лестницы. Передо мной нависает внушительная бронированная дверь. Воздух здесь кажется тяжелым от предвкушения. Словно вся вселенная затаила дыхание.
У меня сжимается грудь. Мне правда не следует здесь находиться. Я не должна была сюда спускаться.
Отдаленный, приглушенный звук привлекает мое внимание.
Он доносится из-за бронированной двери. Шум ползет ко мне, как кошмар, нарастающий в медленном крещендо. Сначала я думаю, что это ветер. Но звук для этого слишком низкий, слишком гортанный. А затем я понимаю, что это вой. Долгий, протяжный, неземной крик.
Я инстинктивно делаю шаг назад, каждая клеточка моего тела кричит мне развернуться и бежать обратно наверх. Назад, к теплому свету и хорошо укомплектованному бару. Я могла бы налить себе еще выпить и подождать возвращения Иэна. Я могла бы оставить это место, эти звуки в покое. Мне стоит забыть об этом.
Но я не могу.
Вой стихает на секунду, а затем продолжается, еще громче. Наряду с воем раздается глухой стук, металлический и яростный.
Звучит так, будто что-то с силой бьется в одну из здешних дверей, снова и снова.
У меня перехватывает горло.
Но я двигаюсь вперед, шаг
