чтобы он испугался, когда проснется.
Я задерживаю дыхание.
Медленно, словно первый порыв ветра перед назревающей летней бурей, он оживает.
Первыми шевелятся его конечности — нерешительно, пробуя. Затем он делает вдох. Выдох. Чувство уюта, которое я начинаю распознавать как глубокую близость, омывает меня, как согретое солнцем море. Я слежу за каждым его движением, словно пытаюсь заучить его наизусть.
А затем его глаза загораются, и он моргает, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.
Мир рушится.
На мгновение мне кажется, что я падаю с вершины этого небоскреба, хлесткая от дождя и свободная, пока мир не разверзается и безмолвная чернота не окутывает меня, принимая домой.
А затем это чувство уходит так же резко, как и появилось. Я не нахожу слов, не нахожу понимания. Что, блядь, этот бот для удовольствий со мной делает?
А всё это время он наблюдает за мной, безмолвный, с острым взглядом. Как будто он меня оценивает. Читает. Узнает меня до такой степени, пока я не оказываюсь перед ним совершенно голой, пока кожа и мышцы не содраны, пока от меня не остаются только кости и сухожилия, пока и они не исчезают, и я не превращаюсь в яркую и пульсирующую энергию.
Я не смогу от него спрятаться, даже если захочу.
— Привет. Прости, что разбудила. — Мой голос дрожит.
Прототип склоняет голову набок, и его губы смягчаются.
— Привет.
Его голос бьет меня прямо в грудь и скручивается спиралью до самого низа живота. Он глубокий, всепонимающий, и наполняет меня, словно густое медовое вино. В ту же секунду я понимаю, что он совершенно не похож на Эроса. Он — зима, а Эрос — весна. Он — бог, тогда как Эрос — всего лишь верный жрец. И почему-то я так остро, так сильно, до самой глубины сердца и каждой клеточки своего естества чувствую, что знаю его.
— Пожалуйста, не извиняйся, — говорит он. — Спасибо, что разбудила меня.
— Не за что, — шепчу я. Это всё, на что меня хватает.
Прототип сходит с помоста, медленно и с достоинством. У него длинные конечности и стройное телосложение, он выше Эроса. Он приближается ко мне, словно в замедленной съемке. Каждое движение проигрывается перед моими глазами как калейдоскоп, яркий, бесконечный и пугающе нереальный.
Я тебя знаю.
Отвечает ли его взгляд? Видит ли он это в моих глазах; знает ли он меня тоже?
Он подходит ближе, его волосы с одной стороны падают за плечо, открывая бледную шею с выступающими сухожилиями. Вышивка на его рубашке поблескивает в мягком свете при каждом движении, и я вижу, как вздымается и опускается его грудь, как перекатываются мышцы под ней.
Боже, какое великолепное достижение инженерии. Я тяжело сглатываю. Он механический. Он программа. Программа, Кэтрин.
— Могу я узнать твое имя? — спрашивает он, останавливаясь прямо на границе моего личного пространства. Его взгляд тверд и искренен, и я не могу отвести глаз.
— Кэтрин Фокс, — отвечаю я. — Но… ты можешь называть меня Кит.
Он протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо.
— Кит, — произносит он.
Мое имя еще никогда не звучало так — словно меня знают. Нуждаются во мне. Лелеют. Кончик его пальца касается моей кожи, и это похоже на удар током. Я едва сдерживаюсь, чтобы не потереться лицом о его ладонь, как кошка, мурлыча от удовольствия.
Когда он отстраняется, и его мягкая кожа больше не касается моей, я чувствую невыразимую утрату. После мгновения молчания я понимаю, что моя очередь что-то сказать.
Я тебя знаю? — хочу спросить я.
Вопрос вертится на кончике языка, готовый сорваться с губ, когда я одергиваю себя. Что за тупой вопрос — конечно же нет. И я его не знаю. Блядь. Что со мной происходит? Я резко вдыхаю, пытаясь взять себя в руки.
— У тебя есть имя? — спрашиваю я.
Он улыбается. Улыбка мимолетна, но поражает меня как стрела прямо в сердце. Эта улыбка захватывает каждый из моих страхов и стирает их в пыль. Эта улыбка — самое прекрасное из того, что я когда-либо видела. Это как вернуться домой, в место, где я никогда не была. Мне больно на него смотреть.
— Орфей, — отвечает он. — Меня зовут Орфей.
9
— Это Иэн дал тебе такое имя?
В груди щемит. Я представляю его здесь внизу, в полном одиночестве, кто знает, как долго, запертого в темноте. Иэн сказал, что отложил его в долгий ящик на неопределенный срок. У меня в голове не укладывается сама мысль о том, что Прототип — что Орфей — будет находиться здесь, безмолвный, как статуя, вечно. Он слишком совершенен, чтобы быть спрятанным от всех.
— Да, — отвечает Орфей. — Иэн дал мне имя. — Он бросает взгляд на пол, затем снова на меня. Его глаза слегка сужаются, будто он размышляет.
Мне внезапно становится дурно. Вся реклама твердит, что Эрос не разумен. Что он не является истинным искусственным интеллектом, а создан лишь для его имитации. Настоящего ИИ пока не существует. Ведь если бы он существовал, нам пришлось бы задать множество вопросов о том, что значит быть человеком. А если копнуть глубже, то ботов для удовольствий больше нельзя было бы классифицировать как продукцию. Они стали бы рабами.
Внезапно вчерашние вопросы Иэна перестают казаться гипотетическими.
Потому что Орфей ни капли не похож на Эроса. И дело не только в том, как он говорит, не в свете в его глазах, не в едва уловимой игре эмоций на лице. Дело в том, что он вызывает во мне больше чувств, чем Эрос — больше, чем должен.
— Тебе нравится твое имя? — Это невероятно скучный вопрос, но я понимаю, что отчаянно пытаюсь нащупать хоть какую-то твердую, нормальную почву в общении с ним.
— Оно вполне подходящее.
— У тебя есть другие имена? — Имена, которые я могла бы узнать?
Он окидывает меня долгим взглядом.
— Нет. А у тебя?
Я смеюсь, издавая смущенный, нервный смешок. Он опьяняет. Вдобавок к этому чувству, что я его знаю, всё, что он говорит, каждое его движение вызывает во мне эмоциональный отклик.
— Да. Мое второе имя — Элизабет.
— Прекрасное, — выдыхает он.
Вспышка желания пронзает спину, словно удар молнии. Я облизываю губы. Я теряю рассудок.
— Оно скучное. У каждой второй девчонки моего возраста такое второе имя.
Уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке.
— То, что вещь распространена, еще не значит, что она не прекрасна. — Улыбка меркнет. — Но ты, Кит, не обычная.
Я делаю глубокий, укрепляющий вдох.
— Что
