неважно кому, лишь бы жечь.
— Есть успехи? — голос Арриса был тихим, хрипловатым.
Я вздрогнул, оторвавшись от экранов с бегущими строками бессмысленного кода. Аррис стоял рядом, бледный как полотно, протягивая чашку рафиса. Рука дрожала. Отсутствие Юли, её энергополя, било по третьему мужу сильнее всех. Его болезнь, даримская сыпь, возвращалась с пугающей скоростью. Серебристые феерии на его коже, недавно такие ровные и яркие, теперь мерцали неровно, тускло, как лампочки перед отключением. Он худел на глазах, щёки впали, под глазами залегли тёмные, болезненные тени. Ещё день-два без подпитки — и начнётся приступ. Я уже притащил из лаборатории тяжёлый медицинский фикс, поставил его в углу на всякий случай.
На случай, если мы опоздаем.
— Нет, — ответил я, отпивая глоток мятной жидкости. Голос мой прозвучал устало. — Но я веду поиск по всем системам, до которых могу дотянуться. Мы её найдём. И её, и этого ублюдка Новски.
— Не думаю, что он её похитил, — Аррис произнёс это так тихо, что я едва расслышал.
— Что? — медленно повернулся к нему.
— Энор Новски был в неё влюблён. Одержим. Но похищение… не его стиль, — Аррис присел на край стола, избегая смотреть мне в глаза. Его взгляд блуждал по мерцающим экранам. — Я просмотрел его дела, контракты. Новски — хищник, но он бьёт в лоб. Хитрит, давит, но всегда прямо. Его репутация… она построена на этом.
— Чем это нам поможет? — я с трудом понимал ход его мыслей. Аррис был другим. В нашей странной троице Гросс был силой, яростью, несокрушимой стеной. Я — умом, технологией, изворотливым интеллектом. А Аррис… он был наблюдателем. Тихим, проницательным, видящим то, что мы в своей слепоте пропускали. Он понимал Ю на каком-то интуитивном уровне, которого у нас с Ильхомом не было.
— Новски не похититель. Он такая же жертва, — Аррис активировал свой комм, вывел на общий экран какую-то сложную диаграмму связей, контрактов, финансовых потоков. Для меня это был лишь красивый хаос. — Нужны другие точки отсчёта. Искать не только Юлю и Энора. Не важно, в каком статусе кхарец — жертва или похититель. Надо отталкиваться от других точек.
— Я уже всё проверил! — мой голос сорвался, в нём прозвучало раздражение. Каждая секунда разговора казалась предательством, украденной у поиска минутой. — Говори прямо, Тан, или не говори вообще!
Аррис обернулся, его взгляд скользнул к фигуре Гросса, замершей у карты Харты.
— Новски был влюблён в Юлю, — продолжил Аррис тише. — А наша жена… прости, Сар, но и она к нему не была равнодушна. Взаимность… Страсть… Что мешало Энору стать третьим супругом вместо меня?
— Он. Женат, — прошипел я
— Именно, — кивнул Аррис. — Состояние Новски колоссальное. И его брачный договор с Силией… он не стандартный. Я наводил справки.
— И что? — я сжал кулаки. Механические пальцы протеза тихо затрещали от напряжения. — У половины аристократов Империи такие договоры!
— Ты веришь, что этот кхарец, этот расчётливый хищник, мог в чём-то себя обделить? Все его сделки выверены до милликредита. Брак для Новски такая же сделка. Моя мать кое-что знает о клане Новски. Силия меняла мужей. Для неё развод дело привычное. Но Новски… он держался дольше всех. Почему? Два варианта: либо она его безумно любит, либо не может от него избавиться.
— Аррис, я сейчас врежу тебе по твоей умной голове! — я встал, нависая над ним. Он даже не дрогнул, только его феерии нервно вспыхнули.
— Потому что в случае развода Силия получит крохи, — терпеливо, как объясняют ребёнку, продолжил Тан. — Имея под боком такой ресурс, отпускать его невыгодно. Новски, заговорив о разводе, мог довести жену до предела. А кхарки, как ты знаешь, не любят, когда у них отбирают игрушки.
— С чего ты взял, что он заговорил о разводе? Это лишь твои домыслы!
— А ты бы не заговорил? — Аррис поднял на меня взгляд, и в его усталых глазах читался вызов. — Зная, что есть Ю и какая-то среднестатистическая, надменная кхарка, меняющая мужей как наряды? Остаться без части состояния, но получить Юлю? Или остаться при своих и дальше жить в этом… ледяном аду?
Вопрос повис в воздухе. Ответ был настолько очевиден, что больно резанул по душе.
— Я бы отдал всё, — хрипло сказал я, отворачиваясь. Вспомнил себя, когда летел на Харту. И свою решимость пожертвовать всем, лишь бы быть рядом с ней. — Всё, что у меня есть и чего у меня нет.
— Значит, нужно искать Новски не как преступника, и не как жертву, — подытожил Аррис. — Отталкиваться от других вводных.
— Бред, — я помотал головой, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Даже если его похитили, какова вероятность, что они вместе? И кто это мог провернуть? Силия? Ты на нее намекаешь? Она всего лишь кхарка.
— Не нужно недооценивать женщин, — парировал Аррис. — Особенно тех, кого довели до отчаяния. На приёме в честь запуска «Голоса» видел, как Силия смотрела на Юлю? Это был не просто взгляд ревнивой жены. Это был взгляд собственницы, у которой отбирают игрушку. А потом она посмотрела на Новски. И в её глазах было… торжество. Как будто она уже что-то задумала… Знаешь, что самое странное?
— Что? — за нашими спинами прозвучал низкий, лишенный всяких интонаций, голос Гросса.
Адмирал подкрался неслышно, как призрак. И сейчас нависал над нами, как грозовая туча, готовая разрядиться молнией. Его глаза были красными от бессонницы, но пламя в них не угасало.
— Говори, Аррис! — приказал он.
— Моя мать тоже пострадала от газа, — начал Аррис, не поднимая взгляда. — Её, как и всех, перевезли в медицинский центр. Допрашивали, как и Силию Новски, которая, по словам следователей, «подавлена и шокирована» связью мужа с похищением.
— Её уже допрашивали! — пробурчал я. — И ничего.
— Вот именно, — кивнул Аррис. — Но есть деталь. У моей матери и Силии примерно одинаковый объём энергополя, один возраст. У матери — только мужья и младший брат. У Силии — мужья, любовники, дети. Всем нужно энергополе. Но моя мать до сих пор слаба. А Силия… Силия сразу после допроса ушла. Самостоятельно. Откуда у неё силы?
Тишина. Мысль, которую изрек Аррис, была чудовищной и… ослепительно логичной.
— Может, лечение… — начал я, но Аррис перебил.
— Всем пострадавшим оказывали одинаковую помощь. По всем законам физиологии и энергообмена, Силия должна была быть в таком же состоянии, как моя мать. Или хуже.
— Нужно допросить Силию ещё раз! — рёв Гросса прокатился по комнате. Он развернулся, собравшись уже идти, действовать, ломать.
— Остановись! Это запрещено! Гросс! — я вскочил и ухватил адмирала за плечо.
— Отпусти, — он процедил сквозь стиснутые зубы и толкнул меня
