умолял Галлуса даровать ему Сирианского ребенка, и тогда Галлус разделил ложе с матерью Фиби, бывшей королевой Петрой. Даже несмотря на его вынужденное отсутствие и отказ публично признать ее своей дочерью, Фиби слишком сильно зависела от его мнения о себе.
Однако то, что Галлус был ее биологическим отцом, делало Астерию ее сводной сестрой, и эти отношения были столь же ненадежны, как и отношения Фиби с любой из Андромедианок, включая Эндору.
Хотя Астерия была Лиранкой, большую часть времени она проводила с Сирианцами, своими сводными братьями-Андромедианцами, и с Сибил, которую признавала сестрой куда больше, чем Фиби.
— Пошли кого-нибудь еще, кто может пролить свет на мое бессмертие или его отсутствие, — потребовала Фиби, стряхивая нарастающий гнев с головы. Эндора наблюдала за ней с интересом, с маленькой улыбкой в уголке губ. — Я достану тебе твоих подопытных.
Когда она потянулась за дверной ручкой, Эндора прочистила горло. Фиби вдохнула, чтобы подавить тающее терпение, затем взглянула через плечо.
Эндора кивнула в сторону руки Фиби, обхватившей ручку.
— Твоя рана?
Фиби нахмурилась, посмотрев вниз на кожу, выглядывающую из-под плаща.
Так и есть: на ее коже, алым и болезненным, четко проступала царапина, которую нанесла ей Эндора.
Будучи Андромедианкой, Фиби унаследовала повышенные способности, такие как выносливость, сила и исцеление, — нечто большее, чем просто Эфир и ее божественная сила. Это также означало, что ее жизненный срок, казалось, будет бесконечным, как и у любой другой Андромедианки в этом мире. Эндоре было примерно за пятьсот шестьдесят, Сибил — далеко за шестьсот, а Дионне — другой сводной сестре Астерии — двести лет.
Бессмертие было проблемой для Андромедианки, которая не дорожила ничем из перечисленного и была замужем за смертным мужчиной.
Две недели назад, до того как Фиби приняла эликсир, рана зажила бы в течение минут. Эликсир, созданию которого она поручила Эндоре, мог сработать так, как они хотели, если рана все еще выглядела свежей.
Был шанс, что Фиби больше не была бессмертной.
ГЛАВА 9
МОРАНА
Морана встряхнулась, выходя из оцепенения, когда вспыхнуло синее пламя Астерии. Жезл отскочил от щита, который она создала вокруг себя и Галлуса.
Несмотря на защиту отца, лицо Астерии с синеватым оттенком выражало сдержанный ужас в приоткрывшемся рте и в беспорядочном пламени.
— Что, ради Небес, с тобой не так? — закричал Род, сжимая кулаки по бокам. — Ты хочешь сказать, что согласна с ним?
— Абсолютно нет! — крикнула в ответ Астерия, опуская щит и становясь нос к носу с Родом. — Если ты думаешь, что я когда-либо соглашусь с его больной шуткой, то ты действительно никогда меня не знал.
— Избавление от людей усилило бы не только Лемурийцев, но и твой народ, Астер, — добавил Галлус, развалившись в своем кресле.
— Отец! — Астерия резко повернулась к Галлусу, возвышаясь над ним. — Ты, должно быть, шутишь. Ты не можешь совершить геноцид против целой расы Существ.
— А почему нет? — съязвила Валерия, скрестив костлявые руки на груди. Морана смотрела на нее с омерзением и страхом. — Они хрупкие Существа по сравнению с Сирианцами и Лемурийцами. У них короткая продолжительность жизни.
— У Сирианцев та же продолжительность жизни, что и у смертных людей, болван, — Астерия плюнула в сторону Валерии. Она рухнула в свое кресло и бросила Галлусу косой взгляд, но тот лишь пожал плечами.
— Не оскорбляй старших, Астерия. Это неприлично для юной Лиранки. — Нен играл с водяными каплями вокруг себя. Моране захотелось броситься через все пространство и вытянуть душу прямо из его тела. — Галлус предлагает убедительную идею. Прошло некоторое время с тех пор, как люди сидели на троне, но теперь в Эфирии один из них стал их королем. Этот момент может усилить людей, подтолкнуть их к восстанию против Лемурийцев и Сирианцев, если они вдруг сочтут тех угрозой.
— Забавно, что ты говоришь о мятеже против Лемурийцев и Сирианцев из-за мнимой угрозы, в то же время предлагая обман против людей, — вмешалась Даника, отходя от Долы с хищным наклоном головы. — Какую же угрозу люди могли бы усмотреть в Лемурийцах и Сирианцах? Они по-прежнему правят на всех прочих тронах Авиша.
— Чем больше власти у людей, тем больше они захотят охранять эту власть для себя. — Нен сделал шаг вперед навстречу приближению Даники.
Морана перешла в оборону, убирая Долу за себя, та все еще бормотала себе под нос и дергала себя за волосы.
— Вы ходите по порочному кругу лицемерия, — вмешалась Астерия, взмахнув рукой, над которой заплясали синие языки пламени. — Существа Авиша уже ведут себя таким образом. Пытаясь отнять у людей даже призрачную тень власти, разве вы не приберегаете ее для Лемурийцев и Сирианцев? Единственный король-человек даже не является символом того королевства. Эта роль принадлежит его королеве, о которой вы забываете — она Сирианка.
— И Андромедианка, — пробормотала себе под нос Морана, что заработало ей угрожающие взгляды Астерии, Галлуса и Даники. Чтобы никто не забыл, что Галлус воспроизвел упомянутую королеву.
— Разница в том, что Пророчество говорит об исчезновении Лемурийцев и Сирианцев, а не людей, — парировал Зефир, уперев локти в стол и сплетая пальцы. — Я думал, ты будешь более защищать своих подданных, Богиня Сирианцев.
— Меня не мучит гордыня, — сказала Астерия, ее взгляд перебегая на всех, предлагающих геноцид людей — включая собственного отца. — Вы забываете, как действует Судьба. Она не ведет себя в рамках ваших амбиций. Дола сказала, что это всего лишь один Путь, а не Истинный Путь. Это означает, что есть достаточно времени, чтобы решить, какой выбрать.
— Ваши доводы вполне могут привести нас к гибели, развязав войну между нами же. Есть, конечно, шанс, что вы говорите правду, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но, так или иначе, мы бессильны перед Судьбой и тем, что должно свершиться, так что можем просто продолжать жить своей жизнью.
— И просто жить со знанием, что все, над чем мы работали, рухнет и вымрет? — голос Валерии поднялся до такой высоты, что мог разбить стекло. Морана отпрянула, когда он скрежетал по ее коже. — Я не буду сидеть сложа руки перед такой Судьбой.
— Ты не знаешь наверняка, твоя ли это Судьба, — сказала Морана, качая головой. — Это то, что имеет в виду Астерия. Мы также не знаем времени, когда это вымирание может произойти. Мы знаем, что истории с родины говорят о мирах, умирающих и эволюционирующих. Это вымирание вполне может быть естественным образом жизни.
— Возможно, для Лемурийцев и Сирианцев это так, но для Лиранцев это не путь, — прошипел Нен, и глаза его сверкнули. —
