этом и упомянула. Но раз я не собираюсь его есть, это не имеет значения. Тем не менее, я хватаю яичный сэндвич и плюхаю его рядом с этим оскорбительным куском рыбы. Что угодно, лишь бы она была довольна.
— Как я и говорила…
— Целитель Алтум заверил меня, что твоя магия скоро проявится, — ровным тоном произносит бабушка, имея в виду единственного врача, уполномоченного давать медицинские советы королевской семье. Мать Уайлдера, Кьяра Данн, занимала эту должность до недавнего времени, но теперь это какой-то парень по имени Крукс.
Мне следовало вчера сразу понять, кто такой Уайлдер. У него и целителя Данн одинаковые глаза. Только глаза Уайлдера были полны такой боли.
— Но мы не знаем когда. Стоит ли оно риска? — спрашиваю я. Подавители невозможно отследить, но мне бы не хотелось лишний раз встречаться с целителями. — Мир — это самое важное. Люди могут ополчиться против меня.
Бабушка хмыкает.
— Из-за того, что ты поздний цветок? Умоляю. Ты же не Лунная ведьма, в конце концов. Я имела дело с розами и поупрямее тебя, Ли, и они всегда оказывались самыми великолепными и ароматными. Я не беспокоюсь ни о тебе, ни о твоей…
В комнату врывается Дон, и от его леденящего взгляда мурашки бегут по коже.
— Знаешь, с кем я только что говорил по телефону? — он адресует вопрос мне.
— Нет. А должна? — спрашиваю я, пока он придвигает стул.
— С командиром Марлоу Уилкс.
Мой пульс учащается. Я тянусь к чаю, стараясь занять чем-то руки.
— И как она осваивается в новой роли?
— Она звонила не для того, чтобы болтать о пустяках, — вена на лбу Дона вздулась. — Она звонила, чтобы справиться о тебе, Ли. Она хотела убедиться, что с тобой всё в порядке после твоей встречи с «Никс» на вчерашнем фестивале.
Я с трудом сглатываю ком в горле, видя, как сузились глаза бабушки. Я не собиралась рассказывать семье о «Никс». Сегодняшнее чаепитие должно было быть посвящено моему титулу.
— И что ты ей ответил? — спрашиваю я.
— Что она ошиблась, — Дон разрывает сэндвич с ветчиной пополам. — Что если бы целью «Никс» стала моя племянница, она бы мне об этом сказала. — он запихивает кусок в рот и начинает энергично жевать.
— Целью? — переспрашивает бабушка, ее поредевшие брови сдвигаются к переносице.
Дон кивает с набитым ртом.
— Да, мама, целью.
Две пары одинаковых сапфировых глаз пригвождают меня к стулу. Я отвожу взгляд. Когда я смотрю на них, я вижу только Финна.
— Ну так что, Ли, это правда?
Как наследница престола, я не должна иметь никаких связей с террористами. Обычно я бы придумала какую-нибудь ложь во спасение, но прямо сейчас это — еще один веский повод для отречения.
— Да.
— Боже мой, — вырывается у бабушки.
Дон опускает голову.
— Как это случилось?
— Паллас Лайра подошел ко мне в «Атлантисе», — начинаю я. — Я не узнала его и думала, что он не узнал меня. Он пригласил меня развеяться и привел на Фестиваль Урожая. Я потребовала, чтобы мы ушли, но он сказал, что сначала должен повидаться с другом. Я не увидела в этом ничего дурного и рассудила, что вернуться домой с ним будет безопаснее, чем на общественном транспорте.
Дон кивает:
— Продолжай.
Я продолжаю:
— Мы зашли в шатер, чтобы встретиться с его другом, но это оказался Хирон. Он задавал мне кучу вопросов, потом прогремел взрыв, и я воспользовалась суматохой, чтобы сбежать — так я и встретила офицера Данна.
— Ах, ну да, — подытоживает Дон. — Сын предателя. В какой прекрасной компании ты вращаешься, Ли.
Я опускаю голову.
— Давайте не будем зацикливаться на второстепенных деталях, — говорит бабушка. — Ты виделась с Хироном?
— Да. — ненавижу то, каким тихим и жалким звучит мой голос.
— И? Чего хотел этот мерзавец?
Я ахнула. Бабушка никогда не ругается, но Хирон повинен в смерти ее сына и внука. Она может называть его как угодно.
— Он сказал мне, что письма в Железном Парфеноне — подделка. Сказал, что они с моим отцом были союзниками, и в ту ночь, когда отец погиб, он должен был передать Хирону настоящие письма.
Я ожидала, что она усмехнется или снова назовет Хирона подонком, но бабушка вдруг выпрямилась.
— Ты уверена, что он спрашивал тебя о письмах? — прошептала она.
— Э-э, да.
— С чего бы Хирону думать, что они у тебя? — спрашивает Дон.
— Какая разница? Он всё равно лгал.
Бабушка изящно промокнула рот салфеткой.
— Письма в Железном Парфеноне действительно фальшивые. Настоящие пропали много веков назад — по крайней мере, так нам говорили.
Если бы я в этот момент отхлебнула чаю, я бы всё выплюнула прямо на стол.
— Кто вам это сказал?
— Твой отец, — вставляет Дон.
Я вздрагиваю. Эти письма имеют решающее значение для нашей истории. Они — фундамент наших законов и правовой системы. Если в Парфеноне лежат подделки, это должно быть достоянием общественности. Люди должны их искать.
— Это правда? — спрашиваю я. — Мой отец и Хирон были союзниками?
— До определенной степени, — отвечает бабушка.
— Что это значит? — у меня сужаются глаза, а воздух в легких будто заканчивается.
Дон тянется через стол и сжимает мою вспотевшую ладонь.
— У твоего отца были настоящие письма, запертые во дворце, и он планировал отдать их Хирону, надеясь, что правда заставит «Никс» прекратить их жестокость, — объясняет Дон. — Но потом он разорвал союз. Вот почему Хирон подослал Тейера.
— Но зачем ему это делать, если он знал, что станет мишенью для «Никс»? — спрашиваю я.
— Потому что, — начинает Дон, — когда Гвин начал копать глубже, мой брат узнал, что настоящие письма описывали крах вовсе не королевы Ивы, а королевы Арадии.
— Как это?
— Потому что Арадия была Лунной ведьмой, — говорит Дон.
Я отпрянула.
— Что? Арадия была Космической ведьмой, как отец и ты. — в большинстве случаев стихийный сектор передается от одного из родителей. Финн был Морским ведьмаком, как мама, а я надеялась пойти в отца, который пошел в своего отца.
— Мы тоже так думали, — произносит бабушка. — Мы считали, что Ива была единственной Лунной ведьмой в нашей семье, но Гвин подозревал, что в письмах говорится иное. Если они докажут, что Арадия тоже была Лунной ведьмой, это может иметь катастрофические последствия для нашей семьи. Люди заподозрят, что мы лгали о своем происхождении, и что любое будущее потомство может оказаться Лунным. Это может положить конец роду Раэлин! «Никс» получат всё, чего хотят.
— В письмах не может быть такого написано, — начинаю я, губы шевелятся медленнее, чем соображает мозг. Это невозможно. Ива была Лунной ведьмой. Именно
