краже во дворце. Человек, переодетый «Королевским клинком», украл одно из украшенных драгоценностями яйцо из элфалтера, выставленных в королевском зале. Ограбление стало таким потрясением, что весь замок был взбудоражен. Я рассказала Эмери о своем видении и описала этого человека. У него был длинный неровный шрам, который тянулся от уха через всю щеку. Когда Клинки моей тети поймали вора, у него был этот шрам.
Когда мне было двенадцать, Саския услышала зов ритуала. Через два месяца после того, как она ушла, она так и не вернулась. Мы все начали опасаться, что ритуал отнял у нее жизнь. Затем у меня было видение о моей сестре в пустыне, летящей над западными песками. Она вернулась через два солнца.
Другие видения приходили и исчезали, некоторые я могла доказать, другие — нет. Но Эмери всегда верила, что у меня есть особый дар видеть проблески прошлого. Она верила, что мои видения были чем-то большим, чем просто снами.
Это было единственное, из-за чего она спорила с тетей Олианой. Затем в ее жизни появился Макс. И споры стали постоянными.
Я не винила Эмери за то, что ей нужно было сбежать. Но мне хотелось, чтобы Грасиэлла не теряла мать. А я — старшую сестру.
— Как ты думаешь, она отправилась на поиски места спаривания стрижей? — спросила Зендра. — Ей всегда было любопытно, куда они отправлялись. Может быть, именно там она встретила среброглазого воина.
— Это запрещено.
— И это главная причина, по которой она могла пойти туда. Просто чтобы досадить Олиане.
Каждое поколение стрижей покидало Нелфинекс, чтобы размножаться. Они перелетали через Мариксмор и возвращались, чтобы отложить яйца.
Стрижи рождались только раз в тридцать лет. Тайна того, куда они улетали, чтобы размножаться, так и осталась неразгаданной. Может быть, они просто долетали до края нашего мира и возвращались обратно. Те несколько раз, когда Старлинги пытались последовать за стаей, они так и не вернулись.
При моей жизни это всегда было запрещено.
— Но Эмери ушла не во время их миграции, — сказала я. — Она бы не знала, в каком направлении лететь.
— Если только у Макса не было идеи.
Старлинги были не единственными, кому было любопытно, куда мигрировали стрижи. Если они нашли неизвестное место за горизонтом, это могло бы стать возможностью Бисанскому королю распространить свою тиранию на чужую землю.
— Я не знаю, что и думать об Эмери. Все, что я знаю, это то, что я скорблю по ней. И в глубине души мне кажется, что ее больше нет.
— Тогда причина нашего побега остается неизменной. Месть.
Я кивнула.
— Месть.
Солнца среброглазого воина были сочтены.
Я зевнула, и новая волна усталости обрушилась на меня, как вода на корабль.
Зендра положила руку мне на плечо.
— Тебе нужно немного отдохнуть.
— А как насчет тебя?
— Мне тоже нужно немного отдохнуть. — Она похлопала ресницами, затем повернулась, чтобы осмотреть палубу. — Полагаю, это означает, что мне придется поговорить с тем симпатичным пиратом о том, как мне устроиться на ночлег.
Восемь
Одесса
— Мужчина с золотыми волосами стоит на… — Я изучила следующее слово в книге, пытаясь перевести его с древнего языка. — Клелви-ифф-сайд.
Брат Скор подогнал своего коня поближе, вглядываясь в страницу. Чувствовать силу его магии стоило того, чтобы он помог перевести этот дневник.
— Клиффсайде.
— Клиффсайде, — повторила я. — Поняла.
Жрец с ворчанием отодвинулся от меня.
Скор неохотно согласился учить меня древнему языку, и в течение последних трех дней, если он не наставлял и не поправлял меня, то был самим собой, молчаливым, как обычно.
Мы начали расшифровывать этот дневник в тот день, когда брат Дайм покинул дом Дэймона и Салли. Уроки были короткими — я не только не могла долго находиться рядом с его магией, но и брат Скор, казалось, тоже был обеспокоен моим присутствием.
Хотя и не беспокоился настолько, чтобы оставить нас одних, чтобы мы могли сбежать.
С тех пор как мы покинули хижину, он оставлял нас с Эви одних только для того, чтобы мы могли справить нужду за деревьями — он всегда заботился о том, чтобы Фрея оставалась с ним в такие моменты.
Так что, выжидая удобного случая, чтобы сбежать, я изучала старый язык.
К счастью, это оказалось не так уж сложно. Это был скорее диалект, который каландрийцы со временем сократили и упростили.
Мы закончили почти половину этого дневника, и я все реже и реже спотыкался о слова. В древнем языке была какая-то музыка, интонации, которые я начала слышать, когда читала его вслух или шептала фразы про себя.
В основном, я боролась с почерком в дневнике. Некоторые страницы были чистыми и накрахмаленными, а изящные закорючки — настоящим произведением искусства. Но на других почерк был небрежным и смазанным. Страницы были мятыми, как будто Луэлла потратила на изучение одних больше времени, чем на других.
— Мужчина с золотыми волосами стоит на утесе, — продолжила я. — Корабль стоит на якоре в океанской бухте, волны раскачивают его взад и вперед. Семь женщин сидят на палубе, прижавшись друг к другу, склонив головы в тихой молитве. Но одна женщина с распущенными рыжими волосами стоит особняком от остальных. Она стоит на посту на корме, наблюдая, как последняя лодка ее сестер отчаливает от песчаного пляжа под утесами. Только когда эти женщины оказываются на борту, уютно устроившись в своем молитвенном кругу, женщина обращает свой взор к золотоволосому мужчине. Раздается сигнал поднимать якорь, смешиваясь с карканьем морских птиц. По ее лицу текут слезы. Мужчина стоит на утесе до захода солнца, оплакивая свою возлюбленную, пока та отплывает в неизвестность.
Как и большинство рассказов в этом дневнике, этот был коротким. Но чтение занимало целую вечность, поскольку я останавливалась, чтобы разобрать предложения, и вглядывалась в неразборчивые фрагменты текста.
Кэтлин сказала, что книга читается почти как сны человека. Как «Девяносто историй Соннета».
Я пожалела, что здесь нет моей подруги, которая могла бы поговорить со мной об этом. Чтобы помочь мне понять, как Луэлла черпала вдохновение из этих историй для создания эликсира, который поможет справиться с самой смертельной инфекцией, которую когда-либо знал наш континент.
Была ли Кэтлин жива? Пережила ли она ту ночь в Эллдере? Боги, я так на это надеялась. Я перекрестилась Восьмерым, молясь, чтобы однажды мы встретились снова.
— Как ты думаешь, однажды она вернулась к мужчине с золотыми волосами? — спросила Эви, уставившись на дневник в моих руках.
— Думаю, да.
Эви на мгновение задумалась.
— Я тоже.
По правде говоря, я понятия не имела, виделись
