из транса, и она поспешила к ближайшему одеялу, покачиваясь на ходу. Она опустилась на стул рядом с плетеной корзиной, ведром с водой и ножом.
Брат Скор поднял руку, призывая меня остановиться, когда мы подъехали достаточно близко, чтобы почувствовать жар от костра. Он спешился и, бросив мне поводья, направился к ней.
Женщина, наконец, заметила его. Уголки ее рта опустились, когда она посмотрела на Востера и протянула руку.
На ее запястье была кровь, две темные струйки стекали из двух колотых ран.
Брат Скор шагнул к ней, но она отмахнулась от него и повернулась, чтобы снять крышку с плетеной корзины.
Здоровой рукой она вытащила веревку.
Нет, не веревку.
Змею.
Эви напряглась передо мной, еще сильнее прижавшись ко мне всем телом.
Рептилия не извивалась, не скользила и не пыталась убежать, потому что, как я увидела, когда она закончила доставать ее из корзины, у нее не было головы.
— Там, где есть яд, есть и лекарство. — Женщина положила тело змеи к себе на колени и повернулась лицом к огню. — Здесь недостаточно жарко.
Мой желудок сжался.
Не из-за ее раны или мертвой змеи, а потому, что я знала. Знала, что произойдет дальше.
Это была история, которую я перевела из дневника Луэллы в первый вечер после моего первого урока древнего языка со Скором.
Как только женщина сочтет, что огонь достаточно разгорелся, она бросит тело змеи на край пламени. А после того, как змея обуглится и почернеет, она возьмет покрытую волдырями обугленную кожу и приложит ее к месту укуса.
Там, где есть яд, есть и лекарство.
— Боги, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляда от женщины, которая ждала, пока сосновые иголки превратятся в пепел, а пламя разгорится так сильно, что Фрея шарахнулась в сторону.
От шока и дыма у меня заслезились глаза.
Как я и читала в том дневнике, женщина заставила себя подняться на ноги и, пошатываясь, подошла к костру. Жар от пламени отбросил назад ее волосы, опалив тонкие кончики. Обеими руками она бросила тело змеи в огонь.
Ее ноги запутались в подоле платья, когда она попятилась, но каким-то образом ей удалось не упасть. Не отрывая взгляда от горящей змеи, она подошла к одеялу и достала нож и придвинула ведро с водой. Она задержала дыхание, прежде чем броситься к костру, так быстро, что я испугалась, как бы она не упала в пламя.
Брат Скор, должно быть, подумал о том же. Он потянулся к ней, но она уже стояла на коленях, срезая хрустящую кожицу со змеи.
— Закрой глаза. — Я потянулась, чтобы прикрыть глаза Эви, но ее руки уже были там.
Она изогнулась, пряча лицо у меня на груди, когда я прикрыла ладонями ее уши.
Я надавила изо всех сил, надеясь заглушить мучительный крик старухи, когда она положила змеиную кожу себе на руку, ее плоть шипела от жара.
Она опустилась на землю, всхлипывая, терпя боль. Затем, когда с нее было достаточно, она сунула руку в ведро. Шум от огня был слишком громким, чтобы я могла расслышать шипение пара, но я увидела короткое белое облачко, прежде чем оно испарилось.
Согласно истории из дневника, женщина прожила еще много лет, пережив укус, который должен был убить ее. Она рассказала своей внучке о ядах и лекарствах от них. Она с гордостью носила морщинистый пятнистый шрам на предплечье.
Но в этой истории ничего не говорилось о том, как брат Скор оттащил ее от костра и положил на одеяло. Как он смягчил ожог, набрав воды с ближайшего дерева и приложив к ее ране лед.
Единственным, кто, как я видела, мог сделать лед, был Верховный жрец.
Кем именно был мой попутчик? Какое место он занимал в братстве по силе?
Я думала, что он слабее Дайма, когда не почувствовала его магию, но, возможно, я ошибалась. Возможно, у него был более сильный контроль над своими способностями.
Он оставил женщину, лежащую на одеяле, когда пламя начало затухать, костер уже догорал сам по себе. Направляясь к своей лошади, он даже не оглянулся на нее.
Если бы не этот дневник, я бы отказалась покидать ее.
Но она будет жить. Я знала это всем своим существом.
Не говоря ни слова, я последовала за Скором, который развернул свою лошадь, удаляясь от огня обратно в лес.
К тому времени, как у меня перестала кружиться голова, я уже не чувствовала запаха дыма, кроме того, который остался в моих волосах и одежде.
— Брат Скор, я чита…
Он заставил меня замолчать, подняв руку и постучав по заостренной части своего уха. Она была такой же бесцветной, как и его кожа, и плотно прилегала к голове.
Я закрыла рот, напрягаясь, чтобы расслышать то, что привлекло его внимание.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Ужас, холодный и парализующий, пробежал по моим венам. Мое сердце остановилось. Нет.
Фрея напряглась. Фэйз заерзал в своей переноске, словно точно знал, что означают эти щелчки.
Бэарвульфы.
— Нет. — Я крепче сжала Эви и поводья Фреи.
Брат Скор скривил губы.
— Они охотятся на нас.
— Десс? — Эви захныкала.
— О, боги. Что же нам делать?
— Скакать. Изо всех сил. — Он указал вперед. — Вперед. Сейчас же.
— Держись крепче, — сказала я Эви, затем, ударив каблуками в бока Фреи, развернула свою лошадь.
Она поскакала, набирая скорость, пока мы петляли между деревьями, и мое сердце колотилось так же громко, как и ее копыта.
Я рискнула бросить быстрый взгляд через плечо и увидела, что Скор следует за нами, его светло-голубая мантия развевалась вокруг него.
Все это было слишком знакомо и слишком нежеланно. Мы были разоблачены, и на этот раз за нами гнался не гриззур, а стая бэарвульфов.
— Десс! — закричала Эви, когда из ниоткуда появилась черная полоса, бэарвульф выскочил из-за деревьев, оскалив зубы.
Боже, он был огромен. Верхняя часть его спины была высотой с мое седло. Сколько бы раз я ни видела этих монстров, их размеры, зубы и когти всегда поражали меня.
Передняя половина чудовища была покрыта черным мехом, скрывавшем мощные мышцы. Задняя половина была покрыта чешуей, которая имела выступающий острый, как бритва, шип.
Это были монстры, созданные Шестерыми для одной-единственной цели.
Смерть.
Я прищелкнула языком и погнала Фрею быстрее, прилагая все силы, чтобы удержаться в седле с Эви, а Фэйз оказался зажат между нами.
Бэарвульф изменил курс и побежал рядом с нами. С каждым шагом его шипы сокращались и сгибались, и я знала, что, если он приблизится, они вонзятся
