пошевелиться, и тело ответило пронзительным протестом.
«Скорая… Нужно вызвать скорую», — промелькнула первая связная мысль.
Я заставила себя открыть глаза. Темнота. Не та, мгновенная темнота после удара, а разбавленная лишь скудными полосками лунного света, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Я лежала не на асфальте. Подо мной было что-то жесткое, колючее и отдававшее запахом пыли и… сена?
Паника. Я резко села, и комната заплясала перед глазами. Маленькая, убогая. Вместо привычных очертаний моей спальни — низкий потолок с потеками, стены из грубого тесаного камня, крошечное закопченное окошко. Я сидела на узкой деревянной кровати, скрипящей при малейшем движении, а под тонким, грубым одеялом действительно лежала солома.
«Это сон. Кошмар. Отходняк после удара», — убеждала я себя, сжимая виски пальцами. Но боль была слишком реальной. И запахи. Запах плесени, древесной смолы и чего-то незнакомого, травяного.
Мои пальцы наткнулись на волосы. Длинные, спутанные, непривычно мягкие. Не мои уложенные профессиональными средствами. Я потянулась к лицу. Очертания были другими — выше скулы, острее подбородок. Сердце заколотилось.
«Зеркало. Мне нужно зеркало».
Я кое-как сползла с кровати, ее пружины заскрипели протестом. Ноги подкосились, и я едва удержалась, ухватившись за грубый деревянный сундук. Пол был холодным и неровным. В полумраке я нащупала на стене небольшое пятно — потускневший осколок зеркала в простой деревянной раме.
Подойдя ближе, я увидела отражение.
И чуть не закричала.
Это была не я. И в то же время… была. Примерно мой возраст, двадцать с небольшим. Но черты лица — изможденные, бледные, с синяками под огромными, испуганными голубыми глазами. Те самые глаза были единственным, что казалось знакомым — в них горел тот же огонь, что и у меня. Огонь страха и непонимания. Девушка в зеркале была до жути худой, ее светлые, почти белые волосы тускло свисали прядями. На ней была простая ночная рубашка из грубой ткани.
Я дотронулась до своего отражения. Холодное стекло. Худая девушка в зеркале повторила мой жест.
Это не сон. Это кошмар наяву.
В голове что-то щелкнуло, и в висках застучало. Не мои воспоминания, а обрывки, словно кадры из старого, испорченного фильма. Ссора с высокой, надменной женщиной… Горечь какого-то травяного отвара на языке… Приступ тошноты, слабости, падение… Имя — Элинора. Элинора Лейн. И чувство — тяжелое, давящее — что тебя хотят отравить. Что ты здесь лишняя.
Я отшатнулась от зеркала, прислонившись спиной к холодной стене. Дыхание перехватило. Порты, удар, Марк… а теперь это? Что это? Галлюцинация перед смертью? Попадание в другую реальность? Безумие?
Дверь в комнату скрипнула. Я инстинктивно вжалась в стену, пытаясь стать незаметной.
В проеме возникла тень. Не огромная фигура из порта, а хрупкий силуэт молодой девушки с кружкой в руках.
— Барышня Элли? — тихий, дрожащий голос был полон надежды. — Вы… вы проснулись?
Она подошла ближе, и лунный свет упал на ее лицо. Лет шестнадцати, испуганные карие глаза, простенькое платьице. В ее взгляде читалась неподдельная забота.
Я не знала, что говорить. Мой язык отказался повиноваться. Я просто смотрела на нее.
— О, слава Великой Матери! — девушка ахнула, увидев, вероятно, мой дикий испуг. Она поставила кружку на сундук и робко приблизилась. — Не бойтесь, это я, Сора. Ваша служанка. Вы нас так напугали… Доктор сказал, что вы вряд ли… — она не договорила, и на ее глазах блеснули слезы.
Сора. Это имя отозвалось в чужих воспоминаниях. Верная. Единственный друг.
— Я… — мой голос прозвучал хрипло и непривычно высоко. Это был не мой голос. — Что случилось?
— Вы не помните? — Сора смотрела на меня с сочувствием. — Вам стало плохо после ужина с вашей кузиной, леди Изабеллой. Очень плохо. Вы уже три дня без сознания.
Леди Изабелла. Имя прозвучало как удар колокола. Высокая женщина. Надменный взгляд. Горечь отвара. Воспоминания-осколки сложились в четкую, ужасающую картину. Кто-то действительно пытался эту девушку — меня — отравить. И, судя по всему, у них это получилось. Только вместо смерти случилось… это. Я заняла ее место.
Меня трясло мелкой дрожью. Это был не просто шок. Это было крушение всей реальности.
— Где я? — спросила я, и вопрос прозвучал глупо, но это было единственное, что меня интересовало.
Сора смотрела на меня с растущим беспокойством.
— В вашей комнате, барышня. Над кафе. Вам нужно попить, вы очень слабы.
Она протянула мне кружку. Я машинально взяла ее. Руки дрожали.
Кафе. Слово зацепилось в моем сознании, единственный островок чего-то отдаленно знакомого в этом море безумия.
— Какое кафе? — прошептала я.
— «Золотой цыпленок», барышня, — ответила Сора, как будто объясняя ребенку. — Ваше кафе. Точнее, то, что от него осталось.
«Золотой цыпленок». Это название, такое нелепое и жизнерадостное в этом мрачном мире, прозвучало как насмешка. Моя мечта о ресторане, которая только что была разбита вдребезги в моем мире, здесь, в этом странном теле, оказалась моим жестоким наследием — умирающим заведением с задорным именем.
Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась. Вместо этого из горла вырвался сдавленный стон. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной паники и отчаяния.
Алиса Райвен, успешная рестораторша, была мертва. Ее предали и убили.
Теперь я — Элинора Лейн. Бедная родственница. Жертва отравления. Хозяйка убыточного кафе с смешным названием «Золотой цыпленок».
И где-то там, в этом незнакомом мире, бродил тот, кто попытался меня убить. И, возможно, он еще не знал, что его план провалился.
Я сделала глоток теплого напитка. Он обжег горло, но вернул крупицу ощущения реальности. Страх никуда не делся. Но под ним, глубоко внутри, начало шевелиться что-то другое. Знакомое. Твердое.
Желание выжить. Во что бы то ни стало.
Следующие два дня прошли в тумане слабости и отчаянных попыток не сойти с ума. Я, Алиса Райвен, училась быть Элинорой Лейн. Моим главным занятием было лежать, пить противный травяной отвар, который приносила Сора, и по крупицам собирать мозаику из чужих воспоминаний.
Они всплывали обрывками. Город назывался Эринзил. Мир — Вайрот. Магия была такой же обыденностью, как электричество в моем прошлом мире, вот только доступна она была далеко не всем. Элинора, судя по всему, к магам не относилась. Она была последним отпрыском обедневшего дворянского рода, чье состояние испарилось вместе с влиянием. От всего наследия осталось лишь это кафе да куча долгов.
На третье утро я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы сойти вниз. Вернее, мой внутренний бизнес-аналитик, загнанный в угол и напуганный, но не сломленный, потребовал наконец оценить масштаб катастрофы.
— Барышня, вы уверены? — испуганно округлила глаза Сора, когда я, дрожа от слабости, накинула
