на плечи поношенный шерстяной плащ. — Вы еще так бледны…
— Я не могу валяться здесь вечно, Сора, — сказала я, и мой голос, хоть и оставался чужим, прозвучал с той самой сталью, что помогала мне пробиваться в мире ресторанного бизнеса. — Мне нужно увидеть... мое кафе.
Слово «мое» далось с трудом. Ничего в этом мире не было моим. Кроме, пожалуй, проблем.
Сора, вздохнув, послушно повела меня по узкой, скрипучей лестнице. Запахи, доносившиеся снизу, становились все отчетливее. Запах старого жира, пыли, кислого пива и чего-то затхлого. Мое сердце, которое уже привыкло сжиматься от тревоги, упало куда-то в пятки. Этот букет знал каждый неудачник общепита.
И вот я увидела.
«Золотой цыпленок» — насмешливое, жизнерадостное название, которое так контрастировало с реальностью. Цыпленок был мертв. Полумрак, пробиваемый лишь парой коптящих масляных ламп. Гора грязной посуды на столах, липкий от столетий пролитых напитков пол. Пыль лежала на подоконниках и пустых стеллажах за стойкой. В воздухе висела тишина, столь же густая и неприятная, как и запах.
В углу, у камина, в котором не тлело ни единого уголька, сидел единственный посетитель — старый гном в потрепанной кожаной куртке, мирно посапывавший, уткнувшись бородой в стол.
Из-за стойки поднялся еще один человек. Вернее, не совсем человек. Ростом он был с хороший шкаф, кожа отливала серовато-зеленым, а из-под густых бровей на меня смотрели маленькие, умные глаза. Полуорк. Воспоминания Элли подсказали мне его имя — Финн. Заведующий хозяйством, вышибала, посудомойка и, по совместительству, последний верный сотрудник.
— Барышня, — буркнул он кивком. — Вы живы. Хорошо.
В его простых словах было больше искренней заботы, чем во всех сладких речах моего бывшего жениха.
— Я жива, Финн, — подтвердила я, с трудом переводя взгляд с этого царства запустения на него. — Что... что тут происходит?
— Ничего, — честно ответил полуорк. — Вот уже три месяца. С тех пор как старый хозяин, ваш дядюшка, отбыл к предкам. Изредка заходят свои, как Рав, — он кивнул на спящего гнома. — Он за пиво платит. Иногда.
Отчаяние, снова попыталось подобраться к моему горлу. Я сделала шаг вперед, и моя нога со скрипом прилипла к полу. Я закрыла глаза на секунду, представляя себе свой «Сезон» — светлый, пахнущий свежей выпечкой и кофе, с шумом голосов и звоном бокалов. А потом открыла и увидела это.
И тут во мне что-то щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Нет. Я не позволю. Меня уже убили один раз. Меня уже предали один раз. Я не позволю этому миру, этой жалкой конторе и какой-то ядовитой тетке сломать меня во второй раз.
Я выпрямила спину, игнорируя слабость в ногах.
— Сора, Финн, — сказала я, и в моем голосе зазвенели стальные нотки, заставившие их обоих встрепенуться. — У нас есть работа.
Я прошла к стойке и провела пальцем по поверхности.
— Первым делом — уборка. Генеральная. Финн, вам нужны помощники? Инвентарь?
Он недоуменно хмыкнул: — Денег нет, барышня. На мыло и щетки нет.
— Деньги будут, — отрезала я, уже составляя в уме список приоритетов. — Сора, принеси мне все книги учета, какие найдешь. Счета, накладные, все.
Я обвела взглядом это печальное зрелище еще раз, но теперь видела не упадок, а потенциал. Большие окна — можно впустить свет. Просторный зал — можно расставить столики с умом. И главное — название. «Золотой цыпленок». Оно было идеальным. Недорогим, запоминающимся, вызывающим улыбку. Нужно было просто наполнить его правильным смыслом.
Я подошла к входной двери и распахнула ее. Свет ударил в глаза, осветив клубы пыли, поднявшиеся с пола.
— Финн, — повернулась я к полуорку. — Первое, что увидят прохожие — наши грязные окна. Это недопустимо. Нам нужно их вымыть.
— Чем? — спросил он практично.
— Уксусом, водой и тряпками. Найдем. Сора, после того как принесете книги, проверьте все запасы на кухне. Каждая крупа, каждая щепотка соли. Мы должны знать, с чем работаем.
Они переглянулись. В их глазах читалось уже не просто непонимание, а проблеск чего-то нового — интереса.
— Барышня, — осторожно начала Сора. — А что мы будем делать? Вы же не собираетесь... готовить?
Я посмотрела на вывеску, где потускневшие буквы едва складывались в слова «Золотой цыпленок», а потом на своих двух верных, но сомневающихся сотрудников.
— Нет, Сора, — сказала я твердо. — Мы не будем «готовить». Мы будем зарабатывать. И начнем мы с того, что вернем этому цыпленку его золото.
Мое первое задание в новом мире началось.
Глава 2
Уборка напоминала сражение с многоголовым драконом, где каждая голова была новой проблемой. Мы с Сорой и Финном объявили войну грязи, паутине и застарелым пятнам. Финн, как выяснилось, обладал недюжинной силой — он одним махом вынес на улицу всю старую, пропитавшуюся запахом гниения мебель, которую я сразу же признала безнадежной.
— На дрова, — коротко бросила я, видя его вопросительный взгляд. — Хотя бы согреемся зимой.
Сора, вооружившись тряпкой и тазом с мутной водой, сражалась с пылью на стеллажах. Я же, превозмогая слабость в мышцах, занялась тем, что знала лучше всего — кухней.
То, что я увидела, заставило бы прослезиться любого санитарного инспектора моего мира. Застарелый жир на плитах, ржавые ножи, припасы, которые явно хранились здесь со времен основания этого города. С горькой усмешкой я обнаружила мешочек с мукой, в котором завелись жучки, и тут же выбросила его в помойку.
— Барышня, это же последняя мука! — ахнула Сора, увидев мои действия.
— Именно поэтому мы и были убыточными, — парировала я, с силой отскребая пригоревшую грязь с чугунной сковороды. — Подавая такое, мы не зарабатывали, мы теряли последних клиентов. Лучше пустая тарелка, чем тарелка с отравой.
К концу дня мы едва стояли на ногах, но кафе... кафе уже не напоминало заброшенный склеп. Оно стало похоже на пустую, но чистую коробку с потенциалом. Мы вымыли окна, и вечерний свет наконец-то проник внутрь, осветив голые стены и пустой зал. Было стерильно, бедно и печально, но уже не отталкивающе.
На следующее утро я с головой погрузилась в учетные книги. Картина вырисовывалась удручающая. Долги поставщикам, просроченные налоги городскому магистрату, жалкие гроши от редких продаж. Денег не было совсем. Ни на еду, ни на новые припасы, ни тем более на ремонт.
Мой внутренний аналитик бился в истерике. Но где-то там, в глубине, шевелилась та самая азартная девочка, которая когда-то начала с продажи домашних пирожков в институте.
— Финн, — позвала я, закрывая последнюю потрепанную книгу. — Есть ли у нас что-то съедобное? Совсем чуть-чуть. Что угодно.
Полуорк нахмурился, задумавшись.
— В погребе... несколько мешков старого картофеля. Твердого,
