Аббасидами у меня был заключен договор.
Я всё-таки отдала им оружие, и, хотя, они всё равно продолжают жить в условиях непрекращающихся военных набегов, но их халифат всё ещё держится и остаётся одним из самых процветающих государств на Востоке.
Мои размышления прервала распахнувшаяся без стука и предупреждения дверь.
В комнату вбежал мой самый любимый мужчина, мой сыночек. Теперь он приносит мне ароматы улицы, ветра и кедра. Целыми днями, после небольшого количества занятий, необходимых для лорда, он гоняет с мальчишками-ровесниками, которых мы специально подобрали из поселения, и поселили в замке.
Они учатся вместе и вместе тренируются. За спиной у него лук, и с криком:
- Мама, пойди посмотри, как я стреляю!- мой пятилетний сын, который выглядел не меньше чем на семь, вот что значит правильное питание и свежий воздух, вбежал в комнату и врезался прямо в меня, обнимая.
А я чмокнула его в мягкую макушку, и на сердце стало тепло и солнечно.
За окном тоже была неплохая погода, но яркого солнца ещё не было. Был поздний апрель: в этом году весна началась довольно рано, но зима никак не хотела отпускать свои права, и поэтому именно сейчас она пыталась вернуться, заволакивая небо серыми тучами, и принося в Кардиф холодные северные ветры.
Вслед за Давидом вошёл его наставник, из тэнов, тех, кто уже был в возрасте, когда мы уходили из Эссекса, опытный и с радостью взявшийся за воспитание молодого лорда. -Простите, леди, — сказал он, заходя и немного прихрамывая, я поняла, что он извиняется за то, что они не постучались. Но разве можно остановить этот комок энергии, которому обязательно нужно было показать маме, как он стреляет?
Конечно, я сразу же собралась и пошла смотреть. По дороге попросила вызвать мне Али, потому что информация, которую я получила от Элины, не могла ждать. Она и так добиралась до меня около двух недель, а за две недели король Генрих мог уже выдвинуться в сторону Шотландии, и Алану нужно было сообщить, что его ждёт.
Глава 3
Вторым тревожным сообщением в письме Элины было сообщение о намерении Папы установить постоянное присутствие католической церкви в Уэльсе. И эта инициатива мне не нравилась почти так же, как война против Шотландии.
Элина писала, что ганзейский корабль, на котором плывут кардиналы и те, кто должен остаться в Уэльсе, чтобы заложить основы церкви, уже в пути. Не то, чтобы у нас совсем не было церкви на земле Уэльса, почти в каждом баронстве были храмы, но церковь здесь не лезла в управление страной.
А читая то, что написала Элина, я поняла, чего хочет Папа. Он, как и в других странах, хочет свою часть власти.
Почему-то вспомнились рассказы Джона о противостоянии короля Стефана и архиепископа Кентерберийского, вспомнилось, как кардиналы поддерживали Генриха, и его восшествие на престол, и то, что тогда все они были готовы поверить в любую ложь, исходящую от выбранного ими кандидата.
Являюсь ли я тем кандидатом, которого они готовы поддержать? Скорее всего, нет, потому что у меня в стране нет обязательной привязки к католической церкви. Люди до сих пор продолжают поклоняться своим языческим богам, и никто их за это не карает.
Но теперь всё изменится, потому что скоро приплывут те, кто хочет это изменить.
Мы с Элери встретившись после обеда, куда я еле дошла, потому что мелкие чертенята с луками и стрелами меня загоняли, обсудили возникшую ситуацию.
Эллери, моя лучшая подруга и советница, протянула мне письмо, которое получила от нашей общей хорошей знакомой, леди Лизбет.
Леди Лизбет никогда не писала ничего тайного, только то, что обсуждали все. И в этом письмо в большей степени рассказывались светские сплетни. Только вот, по этим сплетням выходило, что всё больше и больше во дворце обсуждают меня и мою странную независимость.
— Представляешь, Маргарет, кто-то пустил слух, что ты вновь собираешься замуж, — сказала Элери. — Вот, леди Лизбет так и пишет, что сейчас во дворце это самая обсуждаемая тема.
— Я бы посмеялась, — сказала я, — если бы это не было так грустно. Представляешь, если сюда приплывут бароны, графы и герцоги, чтобы предложить мне руку и сердце в обмен на мои серебряные рудники и колбасный завод? — и Элери рассмеялась, запрокидывая голову, отчего у неё даже волосы растрепались.
— Ты шутишь, — сказала Элери, потом посерьёзнела и добавила уже без улыбки, — а ведь всё это не просто так.
Я уже рассказала Элери про письмо Элины.
— Ты думаешь, церковь просто хочет наладить свою власть? — спросила Элери. — А ты думаешь, ей нужно что-то ещё, кроме власти? — я почему-то была уверена в том, что всё крутится вокруг власти.
— В целом это так, — сказала Эллери, — но тогда почему же они почти пять лет не проявляли особой активности, а тут вдруг раз, и столько новостей?
Я задумалась. Действительно, за эти пять лет были попытки выдать меня замуж и попытки прислать мне кардинала, который бы руководил церковью здесь. Но особой настойчивостью эти запросы не отличались. А теперь, они даже не удосужились заранее согласовать свой визит, и, если бы не письмо от Элины, я бы узнала о том, что они приехали в день их прибытия, или даже позже.
И нет, я же не враг Рима. Как и не враг английского престола, и у меня даже есть договор, правда, он не вассальный, как хотела Элеонора с Генрихом, это договор о торговом сотрудничестве. И я свои условия выполняю. Да и в Рим я тоже отсылаю ежегодную «дань».
— И что ты думаешь, Элери? — спросила я.
Эллери вздохнула: — Генрих хочет Уэльс, — сказала она.
И это прозвучало очень правдоподобно.
«Генрих хочет Уэльс».
Глава 4
Ганзейский корабль, прибывший на рассвете, привёз несколько десятков священнослужителей.
К тому времени мы получили ещё одно письмо из столицы Англии. Оказалось, что, пока мы безмятежно жили у себя в Уэльсе, архиепископ Кентерберийский времени даром не терял, он выстроил вокруг короля Генриха ещё одну империю. Церковную.
В каждом графстве был свой епископ, несколько аббатств, монастыри, церкви и приходы. Если не хватало места, то строили часовню, и в каждом таком месте сидел человек, представлявши церковь. Если посчитать, сколько земли принадлежало различным аббатствам и монастырям, то можно сказать, что церковь была вторым по
