Институт благородных дракониц. Самозванка - Лафи Сильвер

на простыне поспал, и проваливай, дай другому постояльцу тут отдохнуть. Никто из гостей не возражал, многие из них никогда раньше вообще постельным бельем не пользовались. Из уважения к такой роскоши лишь только изредка в эти самые простыни сморкались. Ну, а через полгода снова приходилось их стирать.

— Проводите, леди Сибастиану, — гаркнул стражник.

Убарт чуть не лопнул от счастья, что может и дальше на эту красавицу любоваться. И до самой двери ее вести.

— Сию минуту! Лично провожу! Лично!

Ох, а кто же еще. Тут в таверне кроме него и меня работников-то и нет. Ни один дурак, кроме меня тут работать не сможет.

Он засеменил к лестнице, дородным задом освещая путь. Девица за ним — белое платье шелестит, тонкие босоножки почти не касаются ступеней. Стражники за девицей.

Я проследила взглядом, как они поднимаются по лестнице, и покачала головой.

Двое. Всего двое.

Дурочка.

Не справятся с нашими постояльцами, если те вдруг захотят к девице подкатить.

Я в этой таверне десять лет разносила эль, слушала пьяные разговоры, соскребала кровь с пола после особо веселых ночей. И знаю, что будет дальше.

Сейчас гости провожают глазами белое платье, делают глоток — и начинают шептаться. Еще пару-тройку часов посидят, помозгуют, как поступить. А потом начнут вставать, потягиваться и потихоньку наверх пробираться.

Я вздохнула.

Не справятся с ними два стражника.

Убарт получит свои деньги утром, девица зареванная уедет в своей карете, начисто лишенная и чести девичьей, и своих вещей. Будет зализывать раны, и больше никогда не сунется в такие места. Да и в академию невест ее не примут. Туда только неиспорченных девок берут — драконом все лучшее подавай. А если с ней позабавятся тут, то и путь в счастливое замужество будет закрыт.

Ладно. Не моя забота. Мне до утра кружки намывать, а там — если повезёт — завалюсь спать...

Или все-таки мое?!

Не хорошо ее так оставлять.

Наивная дуреха и не подозревает, куда забрела. Вон она какая хрупкая и ранимая. Небось ей только цветы дарят, да комплименты говорят, не думаю, что она когда-то грубость слыхала в свой адрес. Явно только с высшим обществом дело имела, может, даже с какими-то драконами знакомство водит. Драконы с высшей знатью-то общаются, не слишком охотно, но общаются.

Надо бы предупредить, чтобы бежала отсюда пока не поздно. До города недалеко, если сядет в свою карету... или на чем она там приехала, то за пару часов и домчит.

Я взяла поднос и пошла к стойке, стараясь не думать о белом платье, которое светилось в темноте. И о глазах, которые успела заметить мельком — испуганные.

Глава 3

Я наливала, подносила, убирала пустые кружки, слушала пьяную брань, отвечала на насмешки, огрызалась на придирки. Обычная работа. Привычная до оскомины.

Но белое платье гостьи не шло из головы.

Каждый раз, проходя мимо лестницы, я невольно косилась наверх. Там было тихо. Это неплохо. Стражники должно быть стоят у дверей леди, охраняют ее покой. Никто из наших забулдыг еще не предпринял попытки подняться. Хотя многие поглядывали в ту сторону.

— Эранда! — рявкнул Убарт. — Зараза криворукая. Посуду мыть! Живо!

— Щаз, — буркнула я, но не тронулась с места.

Тревожно мне стало. Сама не пойму от чего. Вроде я не леди какая-то там, ко всякому привычная. А тут беспокойство захватило меня и не хотело отпускать. Образ леди занял все мои мысли.

— Эранда, лошадь нерадивая, пошевеливайся, — вежливо напомнил о своей просьбе Убарт. Когда невежливо, то затрещины с пинками в дело идут, когда вежливо, то оскорбления.

— Лошадей хотя бы овсом кормят, а я твою стряпню поедаю. До лошади мне еще далеко, — тут же ответила я.

Убарт наверняка не расслышал моих слов. Кто-то из посетителей заржал.

Я поспешно продолжила:

— Бегу подметками сверкая. Только водицы принесу, а то придется твоим элем кастрюли поливать.

Посетители снова заржали.

Убарт скрипнул зубами, но отстал.

Я подхватила ведро, шмыгнула к двери. Про меня и думать тут же забыли. Хорошо быть неприметной.

Я вышла на улицу,

Ведро поставила к стене, подальше от крыльца, чтобы кто-нибудь ненароком не споткнулся и не устроил скандала. Убарт потом за разбитые носы гостей и мой собственный нос разбить может. Случалось уже такое.

На улице дышалось легче. Не потому, что воздух здесь был чище — какое там, из таверны прет зловонием, да еще и конский навоз повсюду разложен и солома отлично преет. Просто народом не воняло. И орать никто не орал.

Неподалеку стояла карета с золотым гербом на дверце. Колеса высокие, рессоры — не чета нашим телегам, что каждые две версты чинить надо. Лошади вороные, холеные. Кучера не было видно, может в таверну зашел? Не знаю, не заметила его.

Я покачала головой и толкнула неприметную дверку. Черный ход.

Тут все скрипит, петли ржавые, половицы трещат. Я поднялась наверх, стараясь ступать неслышно, разумеется, настолько неслышно, насколько это возможно.

Второй этаж встретил меня полутьмой — в честь приезда знатной леди, Убарт зажег единственный светильник на стене, но тот больше чадил, чем давал света. Пахло пылью. Здесь не проветривали никогда. Хозяин считал это излишним, кому надо может и до улицы добраться, чтобы подышать.

Стражников у двери в комнату леди не наблюдалось.

Сгинули куда-то. Может, вниз спустились, к столу? Или во двор вышли воздухом подышать, газы пустить...

Я выругалась сквозь зубы.

Беспокойство где-то внутри возросло.

Да, что же такое-то? Я уже давно разучилась тревожиться, а тут прямо тряслось все внутри.

Я приоткрыла дверь. Лишь маленькую щелочку сделала, появилась тонкая полоска света. Значит, внутри светильники горят. В нос ударил запах духов.

— Госпожа? — позвала я тихо.

Тишина.

— Леди? Вы там?

Ни звука.

Я побольше раскрыла дверь.

Леди лежала на кровати, ее белое платье колыхалось красивыми складками.

Она не спала. Глаза ее были открыты, но не смотрели — светились, как фонари. Свет такой пугающий, магический. Я однажды на ярмарке колдуна видела, так он вот такой свет щелчком пальцев вызвал.

Дыхание было хриплым. Словно она храпела, как Убарт после пьянки.

— Эй! — Я подскочила к ней. — Эй, леди, вы чего? Вам плохо?

Она повернула голову. Посмотрела на меня — и я увидела в ее глазах дикий ужас. Никогда еще я такого не встречала. Насквозь пробирал.

Ноги сразу ватными сделались, в груди похолодело, и горло моментально