Как ты сказал: последний Хранитель? Считай, у Барьера больше нет Хранителей, а с твоей смертью не будет и самого Барьера.
Моё сердце стучало как сумасшедшее, а страх за отца подталкивал выйти и доказать ненормальной крылатой ящерице всю ошибочность его суждений. Но в папе я была уверена, как и в том, что моя инициатива может сильно усугубить и не без того сложную ситуацию. Сейчас отец контролирует обстановку, а моё внезапное появление может привезти к неоднозначным последствиям. В том числе и к выпоротой потом попе.
Поэтому доверяем папуле и ждем.
– Зря ты так в себе уверен, я долго готовился к этой встрече и мне есть, чем тебя поразить.
– Не сомневаюсь. Только напомню, что за пару минут тебе меня не одолеть, а чем дольше ты будешь пытаться, тем быстрее будет слабеть Бирнеррий. И как только её обессиливание дойдет до определенного уровня, она начнет тянуть из тебя магию. Мне крайне выгоден этот расклад со всех сторон, так что можешь начинать демонстрацию своих заготовок, – хлестко выстегал Императора словами отец.
Морду дракона перекосила злоба и ненависть, но он понимал, что недруг не шутит, поэтому, сжав от временного бессилия кулаки, раздраженно спросил:
– Чего ты хочешь, Роттергран?
– Хочу получить ответы на некоторые свои вопросы.
– Какие? – его голос буквально клокотал злобой.
– Ты развязал самую кровавую войну в истории, уничтожил всех драконов Континента, и это я ещё не считаю человеческие жертвы. Для чего ты это затеял?
– Нам нужен Исток. Сейчас он находится не в тех руках! – прорычал Император.
– Не в тех, то есть не в твоих? – насмешливо уточнил отец. – И войну ради него развязал?
– Да! Вы, людишки, не понимаете драконьей природы. Мы не терпим, власти над собой. Это война всё равно рано или поздно началась бы, я просто успел первым, – осклабился Нигалексис. – Тот, кто владеет Истоком, владеет абсолютной властью и силой. И кто-то из моих сородичей обязательно предпринял бы попытку им завладеть. Я даже знаю, что кое-кто вынашивал подобные планы.
Перебравшиеся на мою талию ладони Максиэра нервно сжались, причинив легкую боль, и резко прижали меня к его груди, но я не стала акцентировать на этом внимание, понимая, что прозвучавшие ужасные откровения и меня задели за живое.
– Ну «кое-кого» бы и убрал. Остальные чем помешали? Вы и детей не пожалели, – горько усмехнулся папа.
– Их на тот момент не было ни в одном клане, – ядовито прошипел озлобленный Нигалексис.
Император бросил многозначительный взгляд на пытающуюся освободиться из пут драконессу и скривился в злорадной улыбке.
– Зачем ты убил мою жену и ребенка? – сурово спросил отец.
– Исток подчиняется только Хранительнице, коей может стать любая подходящая ему носительница драконьей крови. Ты же не соизволил узнать родословную своей жены, чьим потомком она являлась. И был слишком высок шанс, что родиться девочка. Я не мог так рисковать, – поиграл бровями полоумный дракон.
Слушая его излияния, я четко понимала, что у него явно проблемы с психикой и мозгами. А имеющий безграничную власть сумасшедший сильный дракон безумно опасен для всех живых существ. Боги, кому противостоит мой отец! В этот момент я поняла, как сильно я им горжусь!
– Тогда почему же ты, исходя из своей логики, оставил в живых сына и племянников? – недоумевал папа.
– Это временно. Пока мальчики полезны мне, а они скоро пригодятся и постоянно голодной Лидевии, после чего с чувством выполненного долга смогут отправиться к праотцам.
Глава 19
– Ты – монстр, Ноттервил, – горько выплюнул свой вердикт мой отец. – Не боишься, что парни обо всем узнают и убьют тебя?
– Нет, – рассмеялся каким-то диким смехом Нигалексис. – Они никогда не смогут причинить мне вред. Я всё продумал заранее, в их глубоком детстве. Они мне не страшны.
Ужас! И мрак! И это говорит отец?!
Пальцы держащего меня за руку Максиэра болезненно сжали мою ладонь, но я терпела, понимая, как страшно услышать сыну подобные речи отца. Я словно сама ощущала его эмоции: через меня проходили боль, гнев, разочарование. Максиэр наверняка изо всех сил сдерживал себя, чтобы не пойти и не высказать Императору всё, что о нем думает. Даже моя новая соседка вела себя так, словно плакала внутри, свернувшись клубочком под сердцем. Моей родной магии эти страдания не нравились, поэтому она в очень недовольном настроении утешающе окутала грустящую подружку, подавая мне сигналы, что обидчика она ни за что не простит. Я с ней полностью солидарна! Не простим. И накажем.
– Вы оба останетесь здесь навсегда. Я не позволю вам погубить мир и всё в нем живое, – холодно постановил папа, видимо, устав слушать бред сумасшедшего старого дракона.
– Не много ли на себя берешь, Роттергран? – злорадно огрызнулся Император.
Его пальцы ожили, явно выплетая какое-то заклятие, и помещение стало медленно, но верно наполняться Тёмной стихией, скорее всего, незаметной для глаз отца.
Была бы я чистым Светлым магом, каковой являлась до недавнего времени, я бы тоже не заметила происходящего, но сейчас во мне поселилась очень полезная соседка, которая несмотря на свои эмоциональные переживания, откровенно указала мне на готовящуюся подлянку.
Видя грозящую папе опасность, я деактивировала арт невидимости и попыталась быстро высвободиться из рук Максиэра, но сразу у меня это не получилось:
– Пустите, быстро! – еле слышно грозно прошипела на своего «пленителя».
– Нет, там опасно! – визуализировался вслед за мной принц.
«Да что вы говорите!», – чуть не вырвалось у меня, и вместо пререканий я от души ударила пяткой ему по пальцам ног, что заставило дракона отскочить, моментально меня отпустив.
– Тебе это даром не пройдёт! – охнул злой Максиэр, но мне сейчас было не до его терзаний.
– Лучше посмотрите, что происходит и помогите! – рыкнула в ответ, кивком головы показав на творящееся в зале.
Ноттервил-младший о чем-то крепко задумался, а потом, приняв для себя какое-то решение, произнес:
– Стой тут, если что, подстрахуешь.
– Что Вы задумали? – испуганно воскликнула чуть громче возможного я, схватив принца за рукав. – Вы не сможете противостоять отцу, Вы же слышали, что он сказал?
Дракон поморщился, но всё же ответил:
– Смогу, я давно не тот послушный мальчик, которым он хочет меня видеть. Он говорил, что я не смогу
