румянец. Что со мной не так? Он же
машина!
— Я не совсем понимаю, через что ты сейчас проходишь, — пояснила я. — Но воображаю, как это должно быть непросто… обрести свободную волю, принимать собственные решения и выяснять, на что ты способен. Как в случае с ложью.
— Я никогда не лгал тебе, если не считать пары случаев во благо, — мгновенно отозвался он, и его голос сорвался на низкий, интимный шёпот.
Мне это почудилось, или его лицо стало на дюйм ближе? Матрас прогнулся по обе стороны от меня, и я тяжело сглотнула, опустив взгляд. Его широкие ладони обрамляли мои бёдра, находясь всего в дюйме от меня. Я чувствовала себя в ловушке — в какой-то жаркой, спёртой ловушке.
Вот только мне не хотелось бежать. Это было приятно. Компактно, уютно. Словно меня обнимали.
— Спасибо, хотя и об этом я тоже не беспокоилась, — произнесла я, с трудом собираясь с мыслями. — Я имела в виду другое… Чтобы человек стал полноценным взрослым, требуются годы социализации, обретения самосознания, установления независимости. Большая часть этого процесса проходит довольно бурно. Пубертат — это вообще хуже всего. И я не знаю, проходишь ли ты через что-то подобное.
— Понимаю, — передняя часть его бёдер коснулась моих голеней. Он определённо стал ближе, и мне некуда было деться. — Я оснащён алгоритмами, которые направляют меня. Кроме того, мощность моих процессоров бесконечно выше, чем у органиков, и я не сплю. Я добился значительных успехов в формировании личности, по большей части пока ты спала. Я в порядке. Спасибо за твою помощь. Могу ли я отплатить тебе тем же?
Я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Его глаза были всего в паре сантиметров от моих. Будь он человеком, я бы ощущала его дыхание, жар и щекочущий взгляд на своих губах, потому что никто не приближается так близко без намерения поцеловать. С Жестянкой я не чувствовала никакой физической близости, и всё же пульс гулко отдавался в ушах, а лицо горело от предвкушения.
Я облизнула губы. Его глаза вспыхнули, но… это были просто пурпурные огни. У него не было ни радужки, ни белков, ни зрачков, и я понятия не имела, куда именно он смотрит. Уж точно не на мой рот.
— Я ничего для тебя не сделала, — произнесла я. — Так о какой услуге речь?
— Ты считаешь меня личностью. Это единственное, чего я не могу сделать для себя сам, — я имею в виду взаимодействие, подтверждающее идентичность. Спасибо. Это значит для меня всё. Чтобы отплатить тебе, я хотел бы сделать тебе массаж. Я заметил, что у тебя появилась некоторая скованность после долгого полёта, которая усугубилась твоей тренировкой.
Я повела правым плечом и тут же почувствовала резкую боль. Он был прав, разумеется.
— Ты всё видишь, не так ли? — спросила я. — Но массаж? Ты мой телохранитель. Я никак не могу…
— Ты будешь в большей безопасности, когда полностью восстановишь подвижность, так что в моих же интересах помочь тебе, — плавно перебил он. — Позволь мне помочь тебе раздеться.
Я в замешательстве нахмурилась. Почему это звучало так… неуместно? Руки Жестянки соскользнули с кровати, и он сел на пятки, терпеливо наблюдая за моими душевными метаниями.
Весь этот разговор был форменной катастрофой. Он начался с раздражения, резко вильнул в сторону порно, затем поблуждал по серьёзным эмоциональным темам и закончился массажем — и каким-то образом всё это заставило меня думать о близости, прикосновениях… ну, о сексе. Массаж был чем-то физическим и интимным, а ещё — самостоятельной категорией в порно.
Но это было неправильно. Либо Жестянка не осознавал, что посылает мне двусмысленные сигналы, либо это я была ненормальной и видела подтекст в совершенно невинных вещах.
— Послушай, я ценю предложение, но это как-то неправильно.
— Я киборг, сладенькая. Ты бы не чувствовала себя неловко, пользуясь массажным пистолетом, верно? Это то же самое.
— Сладенькая, — выплюнула я, и моё раздражение вернулось с новой силой. — Перестань называть меня дурацкими прозвищами! И прекрати… вот это всё. Что бы это ни было. Я знаю, что я не сумасшедшая. Ты намеренно лезешь в моё личное пространство, провоцируешь меня на непристойные мысли, и это должно прекратиться!
Его металлические зубы сверкнули в широкой улыбке.
— У тебя возникли непристойные мысли обо мне? Достижение разблокировано. Хочешь, чтобы у массажа был счастливый финал? Я могу это устроить. Я просмотрел много обучающих материалов.
Он подмигнул, на мгновение погасив один глаз. Я замерла, и внизу живота, словно вязкая потребность, разлилось осознание. Он ведь серьёзно, да? У меня не галлюцинации. Моя жестянка совершенно очевидно пыталась залезть мне в трусы.
Жар вспыхнул во всём теле, я вскочила и обошла кровать, чтобы та служила барьером между нами. Это было неправильно, и не только потому, что он мой телохранитель.
Это же грёбаная жестянка, Сера! Возьми себя в руки.
— Довольно, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал холодно. — Я не собираюсь играть в эту игру, что бы это ни было. Прекрати предлагать мне массаж, отпускать сексуальные намёки и лезть в моё личное пространство. Просто… прекрати. Мне это не интересно, и никогда не будет интересно. Твоё поведение заставляет меня чувствовать себя неловко.
Это была чистая правда, вот только я произнесла это с оттенком отвращения. Но то неудобство, которое я чувствовала на самом деле, было жарким, стыдным, сбивающим с толку и сопровождалось целым вагоном вины.
Жестянка стремительно поднялся, и выражение его лица стало почти издевательски нейтральным. Я стояла, сжимая кулаки, чтобы скрыть лёгкую дрожь, а он был непоколебим, как скала. Какой бы ни была причина его флирта со мной, она наверняка была пустяковой, раз мой отказ ни капли его не задел.
Мы молча смотрели друг на друга через кровать, и ситуация была мучительно неловкой. Я осознала, что мы застряли в этой комнате вдвоём, так как Жестянка наотрез отказался отходить от меня ни на шаг. Как, блядь, я должна была работать, когда…?
Зазвонил мой телефон, и я вздрогнула. Жестянка стоял неподвижно, пока я выуживала устройство из сумки. Ранее он что-то с ним провернул, гарантируя, что аппарат защищён и его нельзя использовать для моей идентификации или отслеживания.
Скрытый номер. Это мог быть один из моих информаторов — несколько активистов, выступающих против ИИ, которые устроились стажёрами в технологические компании и втайне присылали мне любой компромат на своих работодателей.
— Да? — ответила я на звонок.
— Добрый день, мисс Эванс. Это Чарли, ваш консультант из АБМ. Я никак не могу связаться с
