кладовку. Там, где лежали инструменты, добыла пыльный пластиковый кейс. Принесла. Открыла, распахнув в стороны две створы, как раковину. Меж серых створ нашелся весьма прозаичный старенький шуруповерт. Аккумуляторный.
— Техника! — с придыханием восхитилась Настасья Петровна. — Ох и странная вещица…
Настя взвесила шуруповерт в руке, утопила пальцем черную кнопку включения. Ничего. Аккумулятор давно разрядился. Впору бы смириться…
…но Настя сдаваться не собралась.
Нажала еще раз. И еще. Пока с кончиков пальцев не потек в рукоять инструмента золотисто-голубой поток магических искр.
Шуруповерт крякнул, щелкнул и заработал.
— Ура! — выдохнула Настя и, вставив крестовую биту в зажимный патрон, присела возле петель.
Несколько быстрых вращений, и они отвинчены! Сложены в сторонке рядом с кучкой саморезов.
— А ты, Анастасьюшка, голова, — похвалила медведица, аккуратно поднимая и отваливая крышку люка.
Вниз вела деревянная лестница без перил, почти вертикальная.
Настя легла на край дыры, свесив голову, заглянула в подпол. Темнота. Темнотища непроглядная! Только бледный квадратик света вырывает у жадного мрака фрагмент песчаного пола. В центре — огарок свечи и несколько комьев слежавшегося воска рядом с полузарытым в песок чугунным подсвечником.
— Ничего не видать. — Настя села на краю дыры, принялась прилаживать на голову фонарь. Второй зажгла на телефоне, протянула Настасье Петровне. — Возьми, пригодится.
Медведица сграбастала его когтистой лапой, гордая, что ей тоже технику доверили. Поинтересовалась:
— Идем?
— Идем! — решительно ответила Настя и первая спустилась вниз.
Вернее, вторая. Кисточка сиганула в подвал прямо с края проема и на несколько мгновений хозяйку опередила. Настасья Петровна слезла последней. Привычно охнула, отряхивая с лап пыль.
Луч налобного фонарика заскользил по перекрытиям и доскам пола. Они нависали над головой, серые, тяжелые. Из щелей выбивались клочья паучьих тенет и остатки бывшей проводки. Матово блеснул пустой патрон — когда-то давно тут было освещение. Там и тут поднимались столбы фундамента. Поновее — из разномастных кирпичей, и постарее — из крупных булыжников, скрепленных оплывшим цементным раствором.
И эти столбы — как подземный лес.
Бродить меж ними — что петлять в лабиринте…
Настя прошла до того места, где должен был находится источник таинственного света, что они с медведицей наблюдали наверху. Покрутившись меж опорами, она никого не обнаружила. Не нашлось и следов. Лишь несколько оплавленных свечных капель увязли в песке.
Настасья Петровна успокоила:
— Точно домовые. Это они без следов обычно ходят.
— Посмотреть бы на них хоть одним глазком, — поделилась Настя. — А то как-то неуютно в неведении жить. Мало ли кто тут в подполье чего задумал?
Пока они рассуждали да беседовали, Кисточка носилась вокруг, задрав трубой хвост. Подземелье пришлось ей по вкусу. Тут пахло мышами и неведомыми гадами. Они таились где-то рядом, за опорами, за большими камнями, торчащими из песка, но выходить не решались. Наблюдали…
Тут Настю осенило. Чем думать и гадать, не проще ль спросить напрямую? И она обратилась к темноте уверенно и громко:
— Эй, домовые! Если вы тут, покажитесь! Знакомиться будем…
Ответом был пронзительный тоненький вопль. Кричало живое существо, явно маленькое и очень сильно напуганное.
Настя вздрогнула от неожиданности, отступила на шаг, на Настасью Петровну наткнулась…
Сначала испугалась, что кричит Кисточка, но голос не походил на кошачий.
На человечий был похож.
Нет, не на человечий. На искаженный аппаратурой голосок мультяшного существа.
Настя взяла себя в руки. Ведьме ли с медведицей кого-то в собственном доме бояться?
— Кто здесь⁈ — Уверенный вопрос разлетелся по подполу эхом.
У ног раздалось довольное ворчание. Кисточка закрутилась рядом. В зубах у нее бился кто-то серенький, невзрачный, с крысу размером.
Что это такое, Настя не успела выяснить, потому что медведица вскрикнула вдруг испуганно:
— Батюшки, Анастасьюшка! Ведь придушит! Придавит же… Спасай скорее домовеночка!
У Насти даже ноги подкосились. Она подскочила к кошке, схватила ее за шкирку, встряхнула с грозным требованием:
— А ну-ка отпусти! Брось! Плюнь!
Кисточка обиженно заворчала и шмякнула добычу на песок. Серенький комок тут же попал в кольцо света. Зашевелился, поднялся на низеньких ножках… Настя во все глаза смотрела на малюсенького лохматого человечка, одетого в крошечную грубую робу и штаны из мешковины цвета пыли.
Яркие светодиоды налобного фонаря, похоже, ослепили удивительного малыша. Он щурил повлажневшие глазки и недовольно морщился. Видимых повреждений на его крошечном тельце, к счастью, не наблюдалось.
— Ты цел? — волнуясь, поинтересовалась Настя. — Эй…
Услышав над головой человеческий голос, домовенок сердито фыркнул и, свернувшись, как еж клубком, стремительно укатился в темноту.
— Целехонек, похоже, — успокоила Настасья Петровна. — Ишь, как резво утек…
И тут из окружающего мрака полыхнули на них россыпи чьих-то глаз. Пары огоньков, оранжевые, зеленые, красные, желтые… Голубые, как звездочки.
— Эй, кто тут? Покажитесь!
Настя полоснула лучом по ближайшим неведомым существам. Свет выхватил уже знакомое серое создание чуть большего размера, чем тот, кого добыла Кисточка.
— Не покажемся! Зверюгу свою злобнючую убери! — пискнули в ответ.
— Убери-убери! — подтвердили из глубин подземелья еще тоньше и пронзительнее.
Настя не стала спорить.
— Хорошо. — Она подхватила кошку и сунула под толстовку. Шикнула, приструняя: — Тихо сиди… Теперь покажетесь, домовые?
Отовсюду донеслось бормотание, шебуршание, пыхтение. Серые и невидимые обсуждали что-то в темноте. Кто-то рычал недовольно, кто-то уговаривал остальных, кто-то спорил — слов толком не разобрать…
Наконец, они договорились.
Парламентера отправили.
Важно выступила вперед крупненькая — втрое больше остальных — круглая, словно шарик, домовица. За ней потянулись другие. Выбрались под свет фонаря, заморщились, защурились…
— Ну-ка, дай-ка погляжу на тебя. — Домовица тряхнула густой шевелюрой, дымчатой с серебряной проседью. Потянула носом воздух. — Пахнешь ведьмой. Ты кто же? Наследница?
— Да, — подтвердила Настя и с беспокойством поинтересовалась судьбой несчастного домовенка, попавшегося в кошачьи лапы. — Как там коллега ваш? Цел? Я разглядеть не успела…
— Вуколка-то? Цел. Не калека, — сообщила домовица. — Кошки домовым не враги. Повредить нас не могут. Твоя просто глупая еще, молодая… Но ничего, обучится, образумится.
— Все равно примите мои извинения, — сказала Настя.
— Извиняем, — величественно кивнула домовица, и все окружение ее замотало головками в такт. — Как зовут тебя, ведьма новая, незнакомая?
— Анастасия.
— Я Велемудрия. А это… — и тут стала она перечислять всех.
Кого только не наперечисляла! Был там и Нафанюшка, и Лутонюшка, и Перепечка, и Огнесвечка, и Шишуня, и Балуня, и Голуба, и Чернава со Щукою… Настя всех, само
