ответила Виктория и добавила: — Возможно, его послали дети. Я же обычно каждое утро захожу к детям, а сегодня вот не смогла: схватки начались ночью.
Вдруг она вцепилась в мою руку и застонала. Я обернулась на Зилю. Зиля осторожно разжала её пальцы и кивнула мне, мол: «Вы можете идти, леди Маргарет». Я не хотела смотреть, как рожает Виктория, и вышла в соседнюю комнату. Мне было достаточно того, что я слышу.
Криков не было, но Виктория и вправду рожала несколько дольше, чем это было бы нормально для рожавшей женщины. Я рассчитывала, что она родит в ближайшие пару часов, но роды продлились почти до обеда.
Наконец я услышала крик ребёнка. И в этот момент дверь в покои распахнулась и вбежал гувернёр. Он укоризненно посмотрел на меня, и я вспомнила, что забыла выйти и сказать ему о том, как Виктория себя чувствует. И он, как был вбежал в комнату к роженице.
Я даже не успела его остановить, как вдруг услышала, что он спросил:
— Мальчик?
И вдруг он, как сумасшедший, начал повторять:
— У меня сын! У меня сын! У меня сын родился!
И я неожиданно поняла, что ничего не понимаю. Как сын мог родиться у сэра Беркли, если он родился у Джона с Викторией?
Я заглянула внутрь, сэр Беркли осторожно и с совершенно счастливым лицом держал на руках новорожденного.
Виктория заснула, утомлённая долгими родами. Ребёнка у гувернёра отобрали, и когда он вышел, я вышла вслед за ним.
— Сэр Беркли! — окликнула я его.
Он шёл пошатываясь, будто пьяный, а когда обернулся, то на лице его была сумасшедшая счастливая улыбка.
— Сэр Беркли, вы в порядке? — спросила я.
— Да, — сказал он и улыбнулся. — Я в полном порядке, леди. У меня родился сын!
Я смотрела на него в полном непонимании, но постепенно осознание приходило ко мне.
— Постойте, сэр Беркли… вы хотите сказать, что ребёнок леди Марии, это ваш сын? — спросила я.
— Да, — радостно и уверенно ответил он.
— Но как так получилось? — спросила я. — Разве леди Мария и сэр Раниваль не муж и жена?
— Нет, что вы, леди Мария моя жена, — сказал сэр Беркли, даже будто бы с некоторым возмущением.
— И, простите, как давно вы женаты? — спросила я.
Сэр Беркли смутился:
— Мы поженились меньше года назад… я хотел раньше, но леди Мария возражала.
— А сэр Раниваль? — спросила я. — Что он?
— Понимаете, леди Маргарет… Мария долго не признавалась ему, и не разрешала мне, и… — сэр Беркли снова смутился.
И я закончила за него:
— Но, когда уже нельзя было скрыть последствия ваших отношений, вы пошли к сэру Ранивалю «на поклон»? Верно?
— В целом да, — кивнул Беркли.
— А кто тогда сэр Раниваль для леди Марии? — Мне вот стало интересно.
— Покойный супруг леди Марии попросил своего друга присмотреть за своей семьёй, и сэр Раниваль благородно принял на себя эти обязанности. Он вообще благородный человек, он спас меня. И когда стало понятно, что я и леди Мария… мы не можем друг без друга, он не стал нам мешать.
Для меня это было откровение века. То есть получается, что, увидев Джона с Викторией, я сразу подумала плохое, и особенно когда поняла, что Виктория беременна. А получается, что Джон ни при чём.
Но почему он мне ничего не сказал? И я стала вспоминать разговоры, которые у меня произошли с ним здесь, в Византии, и что самое любопытное, ни в одном из этих разговоров не было сказано о том, что это не его ребёнок. Наоборот, мне казалось, он поддерживал моё заблуждение, но он ни разу напрямую ничего не подтвердил, но и не опроверг. Почему?
Я попросила уведомить меня, когда леди Виктория проснётся. Мне сообщили об этом этим же вечером, но я решила, что ей надо дать отдохнуть подольше, и пошла к ней на следующий день утром.
Она была несколько бледновата, но в целом вид у неё был здоровый.
— Поздравляю, Виктория, — сказала я, когда мы остались одни, первый раз здесь, в Византии, назвав её по имени.
Она вздрогнула.
— Прошу, Маргарет, не называй меня по имени.
— А как мне тебя называть? — спросила я.
— Называй меня Мария.
— Это правда, — спросила я, — что твой ребёнок не имеет отношения к Джону?
На лице Марии «Виктории» возникло такое удивлённое выражение, и я бы даже сказала, что удивлённо-обиженное.
— Маргарет, как ты могла подумать, чтобы я и Джон!.. — с каким-то надрывом произнесла она.
— А что я должна была подумать? — сказала я. — Вы оба исчезли из Англии, а потом… а потом я нахожу вас здесь, на краю цивилизации, и ты ждёшь ребёнка.
— Неужели Джон не сказал тебе?! — воскликнула Виктория.
И я сказала:
— Нет. Джон не сказал мне, да и ты не сочла нужным сообщить, что … ты снова замужем. Скажи мне, Виктория, вы же поженились с сэром Беркли?
— Да, — ответила мне Виктория.
— Ну тогда почему он жил в отдалении с детьми?
— Мы там жили вместе, — сказала Виктория, — но в последнее время я плохо себя чувствовала, и, Джон перевёз меня в столицу, чтобы меня мог навещать лекарь.
Для меня вдруг всё стало ясно.
— Значит, Джон спас сэра Беркли, отправив его сюда, а сам остался там? — задала я вопрос.
— Я не знаю, — сказала Виктория. — Пожалуйста, Маргарет, не мучай меня…
А я вдруг поняла, что произошло. Скорее всего, Джону уже не надо было выполнять свои обязанности, когда у Виктории появился муж, и я так понимаю, что Джон Честер начал разрываться между словом, данным его королю, и ситуацией, которая возникла. Он же не мог продолжать жить рядом с женщиной, которая являлась чужой женой.
И тут приезжаю я, и Джон понимает, что возвращаться некуда, что он сам себе отрезал все пути назад. И он отправил сюда, где мы собирались спастись от чумы, мужа Виктории, а сам решил отдаться на волю провидения. И, возможно, он уже мёртв. Или, наоборот, лежит там один, и некому даже подать ему стакан воды…
Всё-таки я странная женщина. Я же только что его ненавидела. А теперь злюсь
