К моему удивлению, Пейджел уже почти расправился с элементалем — блуждающим огнем. Я даже не видела, как это произошло. Изгонять элементалей в Иной Мир и сейчас у меня получалось отлично, а для моих напарников физическая конфронтация была вопросом выбора. Пейджел использовал свою магию, чтобы разрушить элементаль полностью, отправляя его в небытие. Я знала, что, как маг, он сильный, но до сегодняшнего дня не видела в сражении. Он сильнее Жасмин, поняла я. Покончив со своим противником, сразу присоединился к Жасмин против водного элементаля, в то время как она призвала воду из его формы, разорвав ее на капли. Одновременно я изгнала и второго духа.
— Эжени, беги! — крикнула Жасмин, почти не оглядываясь на меня, в то время как она и Пейджел по очереди сражались с последним элементалем. Волузиан был занят оставшимся духом. Перевес был на нашей стороне. Ни у кого из нападавших не было шанса сбежать и вернуться за мной.
Я поморщилась, но медлить не стала. К тому же, эта часть плана была обговорена заранее. Эти иномирные обитатели были здесь из-за меня. Если я исчезну до того, как они будут уничтожены, они вероятно уйдут сразу, как только поймут, что остались только Жасмин с Пейджелом (и Волузиан). Я чувствовала себя трусом и твердила себе — если ты погибнешь, дети умрут тоже.
Я припустила этой трусцой, продолжая рассеивать бурю и облегчая себе дорогу. Впереди показался кольцо ярко-желтых лютиков, резким контрастом выделяющееся на зеленой траве парка. Не сомневаюсь, сколько труда приложили работники парка, скашивая их, но лютики вырастали в течение дня. Они обозначали врата.
Я еще была далеко от них, когда что-то ударило меня слева. Сила поразила меня снова, и едва я смогла увернуться, чтобы уменьшить сотрясение, как больно упала на колени. Было глупо для меня подумать, что врата не охраняются. На меня напал еще один элементаль, выглядевший как композиция мха и листьев. Они падали и разлетались перед глазами, показывая его слабость. Он с трудом существовал в этом мире и его шансы на выживание были малы, хотя можно предположить, что он пришел, чтобы захватить меня ценой своей жизни.
Я успела подняться на ноги, пока он ко мне не приблизился. В покрытой листвой руке элементаль сжимал остро заточенный медный кинжал. Медь была самым твердым металлом. которым могли пользоваться джентри и даже если она не была столь эффективна, как сталь, тем не менее для убийства годилась. Движения элементаля были шумными и неуклюжими, давая мне возможность подняться, несмотря на замешательство. В руке у меня по-прежнему был железный атаме, и я чувствовала некоторое удовлетворение от того, что беременная я или нет, была быстрее этого неуклюжего создания. Он покачнулся ко мне, но я легко увернулась, дав себе возможность действовать атаме. Лезвие ранило, полосуя зеленую грудь элементаля. Он завопил от боли, но я приняла мгновенное решение не доводить дело до конца. Не хотела наслаждаться, играя в героя. Ранение было более, чем достаточное, чтобы затормозить элементаля и дать мне возможность для прыжка во врата. Я заторопилась в кольцо лютиков и потянулась к Иному Миру. Эти врата были самыми надежными из тех, что действовали в любое время года и не требовали практически никаких усилий для тех, кто умел пользоваться ими. Это было второй причиной для выбора этого штата.
Переходы между мирами открылись, и я почувствовала некоторую дезориентацию, как будто меня разобрали по частям, а потом опять собрали. Через несколько секунд я обнаружила себя стоящей в Королевстве Жимолости, в окружении собственных солдат. Признаков присутствия неприятеля не было и, судя по потрясенным взглядам охраны, для них было полной неожиданностью видеть меня только с поля боя. Однако, не потратив зря времени, моментально направили свое оружие на элементаля, проследовавшего за мной через врата.
Только это теперь не было элементалем. Это не было даже — оно-. Это была она, женщина-джентри, не старше меня, с каштановыми волосами, убранными в высокий узел. Она успела сделать пару шагов в мою сторону, пока не упала. Кровь залила ее грудь, показывая, насколько серьезно я ее ранила. Это было сделано железом — ядом для джентри — и произошло в человеческом мире, где она была наиболее слаба. Может, она бы и смогла залечить подобную рану в своем мире, но в этом случае было уже поздно. Лезвие выпало из ее рук, когда она слабо вцепилась в свое окровавленное тело. Все это время джентри не сводила с меня глаз.
— Не бывать… пророчеству… — выдохнула она, пока смерть не забрала ее. Полные ненависти глаза потускнели, и больше она не произнесла ни слова. Мне стало нехорошо.
Новоприбывшие показались во вратах, что сразу привлекло внимание моих стражей, но это оказались всего лишь Жасмин с Пейджелом. По ним было заметно, что они побывали в сражении, но серьезных повреждений не было видно. Жасмин сразу взглянула на меня и, несмотря на жесткое выражение ее лица, я знала, что она проверяла, не ранена ли я, как только что я сделала это для нее. Было трудно поверить, что мы больше не враги.
Убедившись, что я в порядке, она взглянула на мертвую женщину, затем встретила мой пристальный взгляд.
— Ну что ж, — она немного расслабилась. — Наконец-то прекратятся твои вылазки в Огайо.
Глава 2
Расположение Мира Иного бросало вызов человеческой физике. Здесь не было прямых линий из пункта А в пункт Б, даже когда вы идете по дороге, которая не кажется извилистой или разветвляющейся. Один шаг вперед — и вы уже в королевстве, которое определенно осталось в десяти милях позади. Большинство из них имели тенденцию сохранять равное расстояние относительно друг друга, но гарантий не было. Дорога, чьи причуды ты, казалось, выучил наизусть, могла внезапно без предупреждения измениться.
К нашему счастью, мы были лишены таких сюрпризов сегодня. Дорога, по которой мы добирались до Гудзона, в конечном счете, привела нас обратно в Дубовое королевство с ожидаемым объездом дружественных земель. Дубовое королевство не было одним из моих. Им правил мой сильнейший союзник, именно он доставил мне больше всего переживаний. Дориан и я были когда-то любовниками и были союзниками в войне. Все рухнуло после того, как он обманом втянул меня в поиски предмета, предназначенного для захвата чужих королевств, чему я противилась. Мы были полностью враждебно настроены друг к другу какое-то время до тех пор, пока моя беременность не изменила наших отношений. Он был одним из сторонников пророчества моего отца о его первом внуке, который поработит человечество и, таким образом, даже не будучи отцом, Дориан поклялся помогать и защищать моих детей.
Он убедился, что я жива и здорова, однако проявил небольшое сочувствие слушая о том, как мы попали в засаду.
