гостиную. Сердце обрывается, а телефон выпадает из рук.
Трое огромных мужчин-пчел замечают меня и направляются в мою сторону. Самый низкий из них открывает рот и издает серию жужжащих звуков. Они все буравят меня взглядом, их антенны шевелятся в разные стороны.
Я наконец обретаю голос, когда они оказываются всего в паре шагов от меня:
— Эм, привет, парни. Барикс в душе. Он скоро выйдет.
Я часто гадала, испытаю ли я те же чувства, что и к ЖЖ, если когда-нибудь встречу других представителей его вида. Трудно понять, основано ли мое влечение к нему на его эволюционном дизайне или, как он всегда говорит, мы просто созданы друг для друга. Глядя на этих троих, я понимаю, что он был прав. Я не чувствую абсолютно ничего. Ну, не то чтобы ничего — они меня пугают до усрачки.
Самый высокий из них, с черным ирокезом и шрамом над суровыми глазами, хватает меня за руку, пока двое других обступают меня со всех сторон.
— Эй! Полегче, мужик! — кричу я, но уже слишком поздно. Один из них вкалывает мне в руку иглу, всё расплывается, и меня поглощает темнота.
Глава 19: Дженнесса
Бесконечная тьма отступает, когда мои глаза медленно открываются. Голова раскалывается, и меня окружает пробирающий до костей холод. Я сажусь, прежде чем осмотреться, тру глаза и постепенно прихожу в себя, заново ощущая каждую клеточку своего тела.
Мое сознание медленно проясняется, и я понимаю, что нахожусь вовсе не в своей нью-йоркской квартире. Может, я в кабинете врача? Нет, точно нет.
Я лежу на полу в небольшой комнате, сделанной из какого-то белого металла.
— Эй? — кричу я. Может быть, кто-нибудь придет и объяснит, где я.
Ничего не происходит.
Я опускаю взгляд на себя и вижу свою серую футболку и трусы. Вид моей одежды возвращает воспоминания о последних мгновениях перед тем, как я потеряла сознание.
Меня похитили гигантские пчелы-инопланетяне.
Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как к горлу подкатывает паническая атака. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к стенам, пытаясь нащупать ручку или хоть какой-то выход отсюда. Я ищу всего пару секунд, а затем начинаю колотить по стенам и звать на помощь.
Сверху раздается роботизированный голос:
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Ваша текущая частота сердечных сокращений — 180. Подумайте о чем-нибудь хорошем и дышите ровно.
— Идите нахуй! Выпустите меня, а потом я подумаю о том, чтобы успокоиться! — кричу я наверх. Я даже не вижу никакого динамика, откуда мог бы исходить звук.
Я жду ответа, который так и не приходит, наворачивая круги по пустой комнате. В голове роятся самые ужасные сценарии. Они собираются меня препарировать? Я беременна, и они будут держать меня здесь, пока я не рожу? Знал ли ЖЖ, что это произойдет? Он меня подставил? Да, я чувствовала его любовь и преданность, но я же ничего не знаю о его виде. В ходе эволюции они вполне могли развить у себя сверхъестественные актерские навыки.
Блядь. Дело дрянь.
Обычно я не слишком эмоциональный человек, но тут замечаю, как по щекам катятся слезы. Я сажусь посреди комнаты, обхватываю колени руками, и моя грудь судорожно вздымается от рыданий.
Я еще никогда так долго не оставалась наедине со своими мыслями. Не знаю, сколько прошло времени, но после целой, казалось бы, вечности, часть стены отъезжает в сторону, и входит мужчина-пчела.
Я остаюсь сидеть скрючившись на полу, но выглядываю из-за колен; по моим венам разливается ледяной ужас.
Мужчина-пчела подходит ко мне ближе. Кажется, это тот самый, с ирокезом и шрамом на лице, что появился у меня в квартире.
— Встань, — приказывает он. Он говорит по-английски. Когда они меня похищали, казалось, никто из них его не знал, но, видимо, они быстро учатся, совсем как ЖЖ.
Я колеблюсь, но медленно поднимаюсь на ноги, поймав его непреклонное выражение лица.
Он обходит меня кругом, пристально изучая, а я пытаюсь выровнять дыхание.
Этот парень совершенно не похож на ЖЖ. Он не смотрит на меня с нежностью в глазах, и мое тело не гудит от потребности быть рядом с ним. Больше всего на свете мне хочется увидеть его снова, чтобы убедиться: тот ЖЖ, которого я знала, был настоящим, или нет.
— Ты бракованная, — говорит он, продолжая кружить вокруг меня.
— Что?
— Ты не можешь вынашивать потомство? Почему?
— Я пью таблетки.
— Таблетки?
— Это лекарство, которое я принимаю каждый день, чтобы не забеременеть, пока не буду к этому готова. Как только я перестану их пить, я почти уверена, что смогу забеременеть, — мне бы не следовало сейчас защищать свою способность к деторождению, но слова срываются с губ быстрее, чем мозг успевает осознать, спасет ли это мою задницу или нет.
Он останавливается передо мной и наконец смотрит мне в глаза.
— Все самки на вашей планете принимают эти таблетки?
— Нет, многие из нас, но не все, — не знаю, зачем я ему всё это выкладываю. Вопросы должна задавать я, но этот парень нагоняет на меня жути. Не хочу давать ему лишний повод причинить мне боль.
— Хорошо, — он снова начинает мерять шагами пространство вокруг меня. — Я просто никак не могу взять в толк, почему Барикс бросил свою миссию — дело всей своей жизни, надежду нашей планеты, — чтобы тратить время на тебя.
Значит, у ЖЖ неприятности. Возможно, всё, что было за последние несколько дней, не было ложью. Я понимаю, что слова этого мудака должны бы меня оскорбить, но я настолько рада, что мне плевать. Однако моя радость длится недолго — её место занимает страх за ЖЖ. Надеюсь, с ним всё в порядке. Интересно, какие у них последствия за отказ от миссии.
— Все особи твоего вида оказывают такое воздействие на самцов?
— Воздействие?
— Да. Неужели ваш вид доводит самцов до такого бредового состояния, что они бросают всё важное? На меня ты так не воздействуешь. Это что-то, что вы можете включать и выключать?
Я смеюсь, но тут же прикрываю рот рукой, когда он останавливается прямо передо мной со злостью в глазах.
— В смысле, некоторые парни, возможно, так бы и сказали, но нет. У нас нет волшебной кнопки, заставляющей мужчин подчиняться нашим прихотям.
Он пожимает плечами и направляется туда, откуда появился.
— Неважно, — бросает он, не оборачиваясь. — Мы просто подождем, пока ты не станешь фертильной, и опылим тебя здесь. Не хотелось бы потратить столько времени впустую, — стена раздвигается, и он оглядывается
