губы.
Наконец, Дженнесса похлопывает меня по руке, пока я лежу на ней.
— Ладно, кажется, я перестала чувствовать свою задницу.
Я резко вскидываюсь, осматривая её.
— Ты в порядке? — как я мог быть таким глупцом, просто разлечься на ней вместо того, чтобы сразу же позаботиться о её нуждах?
Она улыбается и тихо смеется.
— Да, я в порядке. Просто больше не могу лежать в такой позе, — она встает и обвивает руками мою шею, целуя меня в губы.
От её простого прикосновения по моему телу разливается тепло. Теперь, когда она удовлетворена, она не жалеет о том, что мы сделали. Раньше каждый раз, когда мы предавались удовольствию, она сразу же отталкивала меня. На этот раз она меня обнимает.
Она кладет голову мне на плечо, и я держу её в объятиях, пока она едва заметно переминается с ноги на ногу, покачивая нас.
Я мог бы остаться так навсегда, просто держа её в объятиях с её дыханием на моей шее, но Дженнесса отстраняется и разминает плечи.
Я жду слов о том, что нам никогда не суждено быть вместе.
— Нам пора домой. Как бы мне ни нравилось стоять голой в своем магазине в кромешной тьме, я бы убила за душ.
Мое сердце поет. Она хочет, чтобы я вернулся вместе с ней.
Я обхватываю её за талию и, трепеща крыльями от переполняющей меня радости, отрываю нас от пола.
— ЖЖ! — кричит она, впиваясь пальцами в мою спину. — Не покалечься!
Я усмехаюсь и опускаю нас обратно на землю.
— Мои крылья исцелились еще вчера. Я просто хотел провести с тобой больше времени.
Она с удивительной силой хлопает меня по плечу и смотрит на меня, забавно выпятив нижнюю губу.
Я мысленно готовлюсь к тому, что она меня прогонит — что вспыхнет гневом из-за моего обмана, но её суровое выражение лица сменяется улыбкой.
— Я же за тебя волновалась.
— Прости, моя сладкая, — я притягиваю её к себе. — Но я не мог вынести мысли о том, чтобы покинуть тебя... и до сих пор не могу, — я накрываю её губы своими.
Она отвечает на поцелуй, спариваясь с моим ртом и углубляя контакт, и вскоре в мой живот падает искра огня, а мое жало твердеет, снова вырываясь из тела. Как раз в тот момент, когда я собираюсь скользнуть пальцами к её центру, чтобы проверить, насколько она от меня намокла, она отстраняется.
— Нам пора, — она улыбается, подходит к выключателю и зажигает свет.
Мои глаза напрягаются от резкого контраста после темноты.
Дженнесса щурится, но направляется к прилавку, чтобы собрать свою одежду.
— О боже мой, — восклицает она, и я бросаюсь к ней, чтобы узнать, что её так встревожило.
Она держит в руках охапку растений, которые подрезала ранее.
— Ты только посмотри на это!
— Да, я вижу. Красивые растения.
— Нет, дело не в этом. Они были практически мертвы, когда я собирала их в букет. А теперь они расцвели и вернулись к жизни!
— Как чудесно, — я улыбаюсь ей. Мне нравится, как она приходит в восторг от простых жизненных мелочей.
— Нет, ЖЖ, ты не понимаешь. На Земле цветы просто так не возвращаются к жизни, — она осматривает прилавок, не выпуская цветы из рук. — О боже мой! — она выглядит напуганной, но на её губах играет легкая улыбка.
— В чем дело, моя сладкая?
— Это твоя сперма, — она прыскает со смеху, прикрывая рот рукой. — Должно быть, она вытекла из меня и попала на стол. Каждый цветок, которого она коснулась, расцвел. Твоя конча может оживлять растения?
Я морщу лицо.
— Конечно. Разве здешние самцы не возрождают природу своим семенем?
Она смеется, кладя цветы обратно на прилавок.
— Нет, и слава богу. Если бы здешние мужчины обладали такой силой, они бы нам все уши об этом прожужжали.
— На моей планете вся власть принадлежит королеве-самке. Я предполагал, что здешние самки обладают не меньшей властью, учитывая, насколько ты сильна и как дурманит твоя киска.
Она со смехом качает головой, натягивая одежду.
Мое сердце болезненно сжимается, когда она скрывает грудь под тканью. Ей следовало бы с гордостью демонстрировать её, а не прятать.
— Да уж, нет. На Земле женщины не обладают всей полнотой власти, но спасибо за комплимент. Приятно знать, что ты считаешь мою киску могущественной.
В этом есть смысл. Неудивительно, что их планета умирает. Самки — единственные, кто производит на свет новую жизнь. Мое сердце щемит от осознания того, насколько важен мог бы быть наш вид для этой планеты. Я качаю головой. Это не имеет значения. Моя миссия должна отойти на второй план перед счастьем Дженнессы. Я найду способ объяснить Улью то, что узнал, и буду умолять найти другой способ, как мы могли бы помочь этой планете, а они — нам.
Она натягивает штаны и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку.
— Пойдем, герой-любовник. Думаю, ты заслужил еще немножко этой властной киски.
Глава 18: Дженнесса
Только к полудню я решаю, что пора бы уже выбраться из постели. Сделать это будет непросто, так как ЖЖ обхватил меня руками и вцепился так, словно от этого зависит его жизнь — будто боится, что стоит нам хоть на дюйм отдалиться друг от друга, и меня швырнет в бездну.
Я уже решила, что не буду сегодня открывать магазин. Нестабильный график работы — это плохая бизнес-стратегия, но да и хрен с ним. Разве не в этом суть собственного дела — иметь возможность самой решать, когда работать? Мой банковский счет, вероятно, с этим бы поспорил, но это же не его прошлой ночью трахали до потери пульса.
Я сползаю вниз по его телу, пока его пушок щекочет мою голую спину и задницу, пока наконец не вылезаю из-под одеяла на свободу.
Я стою у края кровати, глядя на него сверху вниз, пока он мирно спит. После того, как мы ушли из магазина и вернулись ко мне в квартиру, мы переспали еще пять раз. Он вымотан.
Не уверена, есть ли на его планете слово «любовь», но вчера вечером ЖЖ прошептал мне столько сладких и витиеватых фраз, ведя от одного оргазма к другому, что можно с уверенностью сказать: он мной немного одержим. От этой мысли по спине должен бы пробежать холодок, но, как ни странно, внутри у меня всё тепло и пушисто — как в прямом, так и в переносном смысле.
Я иду на кухню
