о его измене.
— Почему ты не берешь трубку? — он кивает на телефон в своей руке. — Я звоню и пишу тебе со вчерашнего дня. Эта сделка с Тимом накрылась медным тазом. Этот кусок дерьма просто хотел, чтобы я накупил у него кучу ножей. Ты нужна мне прямо сейчас, и я поверить не могу, что ты меня игнорируешь!
Моя челюсть отвисает:
— Ты издеваешься?
— Нет, я не издеваюсь. Я не понимаю, как ты можешь быть такой эгоисткой. — Он делает шаг ко мне; его щеки горят, а брови нахмурены.
Я пячусь назад.
— Кент, ты мне изменяешь! Ты трахнул какую-то девку в моей постели!
Он качает головой, одаривая меня полным отвращения взглядом.
— Я правда думаю, что ты сходишь с ума. На меня и так столько всего навалилось, а теперь ты еще и выдумываешь про меня всякий бред? Какая же ты сука! — он делает еще шаг ко мне, сжимая кулаки.
Я настолько возмущена и сбита с толку тем, что в одном человеке может помещаться столько дерьма, что мысль о том, что он взбешен и может легко причинить мне вред, даже не приходит мне в голову. И только когда он нависает надо мной с побагровевшим лицом и потемневшими глазами, я осознаю, что мне, наверное, стоит найти выход из угла, в который я себя загнала.
— После всего, что я для тебя сделал, ты еще смеешь обвинять меня в измене. Да ты никто: бизнес на грани разорения, друзей нет. Встречаться с тобой — та еще каторга. Всё, о чем я прошу — это чтобы ты сосала мне раз в неделю и брала свой чертов телефон. Это что, так сложно для тебя?
Теперь я уже сжимаюсь от страха. Кент всегда был куском дерьма, пусть мне и потребовалось время, чтобы это понять, но я никогда не думала, что он перейдет к рукоприкладству. Полагаю, мысль о потере меня, пусть ему на самом деле и насрать, пробуждает в нем совершенно иную сторону.
— Кент, — мой голос дрожит, но мне не приходится говорить больше ни слова, потому что пушистая черно-желтая рука обвивается вокруг его горла и дергает назад.
ЖЖ в своей крупной форме тащит Кента по кафельному полу к выключателю. Последнее, что я вижу перед тем, как ЖЖ гасит верхний свет, погружая нас в кромешную тьму, — это его пылающие ореховые глаза и убийственное выражение лица.
В темноте слышны лишь сдавленные хрипы Кента, борющегося за воздух, пока не раздается грубый голос ЖЖ:
— Тебе повезло, что я не позволил тебе подойти ближе. Если бы ты посмел тронуть хоть волосок на её голове, я бы вырвал твои внутренности и скормил их тебе.
ЖЖ, должно быть, немного ослабил хватку на горле Кента, потому что тот издает жалкий вопль.
Мне бы следовало что-то сказать. ЖЖ может убить Кента прямо в моем цветочном магазине, и моя жизнь станет куда более сложной, но я не нахожу слов. Я настолько зла на Кента, что мне плевать на голос разума, и, честно говоря, то, как яростно ЖЖ меня защищает, чертовски заводит.
ЖЖ, должно быть, снова сдавливает горло Кента, потому что я слышу, как по полу стучат ноги, и раздаются сдавленные хрипы.
— Я всё понимаю. Дженнесса — самое драгоценное существо в этой вселенной, но она не твоя. Она моя. Считай за счастье, что тебе довелось испытать хотя бы крохи её внимания, но знай: это всё, что ты получишь до конца своих дней. А теперь держись от Дженнессы подальше. Никогда больше с ней не связывайся, иначе это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.
Что-то с грохотом падает на пол.
Я задерживаю дыхание. Сначала не раздается ни звука, и я решаю, что Кент, должно быть, мертв, но затем я слышу, как его конечности начинают шевелиться. Он судорожно, с паникой глотает воздух и кое-как поднимается на ноги. Он издает наполненный ужасом вопль, прежде чем дверь магазина распахивается, на мгновение впуская полоску света, и он выбегает на улицу.
Пока дверь за Кентом не закрывается, я успеваю поймать взгляд ЖЖ, наблюдающего за мной. ЖЖ всегда вел себя как истинный джентльмен, но сейчас его челюсти плотно сжаты, в глазах полыхает огонь, а от его сдержанности не осталось и следа.
По спине пробегает холодок, а по венам — возбуждающая дрожь.
В магазине повисает абсолютная тишина; слышны лишь мое тяжелое дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.
Спустя вечность, которая на самом деле длится всего пару секунд, по магазину разносится эхо шагов ЖЖ — они звучат всё ближе и ближе.
— ЖЖ, тебе не обязательно было это делать. — Звук собственного голоса шокирует меня. — В смысле, спасибо. Приятно, что ты меня защитил, и я не думаю, что он тебя разглядел, но это, наверное, только еще больше его разозлит. Он вернется. Он та еще ссыкливая сука. Наверняка теперь подаст на меня в суд или еще какую-то херню устроит.
Воздух покидает мои легкие, когда рука ЖЖ обвивается вокруг моей талии, и он рывком прижимает меня к себе; я чувствую его твердый член, упирающийся в меня. Другой рукой он обхватывает меня за затылок, притягивая мое ухо к своим губам. Его дыхание обжигает мою кожу, и я издаю тихий стон.
— Ты моя. Тебе больше никогда не придется переживать из-за этого существа. Я буду защищать тебя до конца своих дней.
Его губы находят мои, и он целует меня так глубоко, будто от этого зависит его жизнь.
Впервые за эти дни рой мыслей в моей голове затихает. Меня больше не раздирают противоречия. Я не ненавижу себя за то, что меня влечет к инопланетянину. Я уверена. Я хочу этого мужчину больше всего на свете.
Я отвечаю на поцелуй, скользя руками по его груди.
Он отрывается от моих губ.
— Дженнесса, ты нужна мне. Ты вся, — говорит он, тяжело дыша.
— Трахни меня, — требую я, и мои руки тянутся к его члену. Конечно, мое тело откликается на него, но я знаю, что это нечто большее. Мне действительно нравится ЖЖ. Я не хочу, чтобы он обрюхатил другую. Я хочу, чтобы он был моим, и хочу, чтобы он заполнил меня полностью.
Если до этого мне казалось, что его поцелуи и прикосновения были жадными, то теперь во мне словно щелкнул выключатель, выпустив наружу дикого зверя. Он толкает меня назад, пока я не упираюсь задницей в прилавок.
Я приподнимаюсь и шепчу ему на ухо:
— А как же
