закидывая руки за голову, когда с улицы доносится автомобильный гудок. Нечасто мой день начинается с такого расслабления во всем теле. Я поворачиваюсь на бок, и мое сердце замирает, когда я понимаю, что рядом со мной лежит ЖЖ.
Воспоминания о прошлой ночи наводняют мой разум, и по телу пробегает дрожь.
Блядь. Вот и всё, что осталось от моих попыток установить границы, чтобы не усложнять ситуацию. Слава богу, мы не зашли слишком далеко, хотя его превращение в насекомое и заползание в мою вагину, чтобы довести меня до оргазма, кажется куда более интимным, чем обычный секс.
Технически он не был внутри меня, но чертовски близко к этому. Я обволакивала его. От одной этой мысли меня должно было бы воротить. Это до жути странно, но как бы я ни старалась заставить свой мозг испытать отвращение, мое тело гудит от еще большего желания.
Я смотрю на него, бессознательно проводя рукой по своей груди. Почему один лишь его вид так возбуждает меня? Даже когда я думала, что он просто пчела, и сажала его в свой бумажный стаканчик в парке, у меня мурашки бежали от одного взгляда на него.
Всё очевидно. Он прилетел на Землю, чтобы обрюхатить женщин. Наверняка он запрограммирован вызывать у меня такие чувства. Не стоит корить себя за реакцию своего тела. Ясно же, что это не моя вина.
Но я уж точно не планирую беременеть его инопланетным ребенком. Я резко сажусь, трясу головой и беру себя в руки.
Веки ЖЖ трепещут, и он открывает глаза; на его губах появляется улыбка, когда он сладко потягивается, закидывая руки за голову.
Я не могу оторвать взгляд от того, как перекатываются мышцы на внутренней стороне его бицепсов. В нем нет ни капли жира, одни стальные мускулы, и даже с учетом того, что он желто-черный и покрыт легким пушком, думаю, любая гетеросексуальная женщина согласилась бы со мной: он чертовски сексуален.
— Привет, моя сладкая, — говорит он, дотрагиваясь до моей руки и притягивая к себе.
Я отстраняюсь, качая головой.
— Доброе утро. Мне пора на работу, — я стою рядом с кроватью, натягивая поднятые с пола джинсы.
Он пытается скрыть свою обиду, но я читаю её в его глазах.
— Можно мне с тобой?
— Эм, я не уверена, — в голове тут же всплывают картины того, как мы трахаемся в моем офисе, и я понимаю, что это плохая идея. Мои щеки заливает румянец. — Не думаю, что это хорошая мысль.
Он встает с кровати.
— Обещаю, я буду вести себя хорошо. Пока я восстанавливаюсь, мне нужно изучить ваш мир. Я и так отстаю от графика миссии.
Перед глазами тут же встают образы того, как он накачивает другую женщину своим медом. Мое тело напрягается от ревности. Он был честен со мной с самого начала, даже когда языковой барьер всё усложнял.
Я понимаю, что где-то там наверняка есть девушка, которая с радостью ухватится за возможность переспать с ним и залететь от инопланетянина. Я постоянно натыкаюсь на таких любительниц пришельцев в интернете. В конце концов, он чертовски сексуален, но я ничего не могу поделать со злостью и грустью, которые накатывают каждый раз, когда он упоминает свою миссию. Я знаю, что это нерационально и ненормально, но ничего не могу с собой поделать.
— Ладно, можешь пойти со мной, но, разумеется, тебе придется оставаться в форме насекомого и не мешать мне работать.
— Конечно, моя сладкая.
— И перестань меня так называть, — рявкаю я, и раздражение от собственных мыслей придает моему голосу резкости.
— Как бы ты хотела, чтобы я тебя называл?
— Просто Дженнесса.
— Но ты ведь называешь меня ЖЖ. Я думал, тебе тоже понравится особое имя.
Я захлопываю ящик комода, сжимая в руке синюю рубашку в горошек.
— Называй как хочешь, — бросаю я, перед тем как ворваться в ванную и захлопнуть за собой дверь.
Я знаю, что веду себя как стерва, но с тех пор как он здесь появился, мой мозг играет в шахматы на уровне гроссмейстера. Это непрекращающаяся битва между реакцией тела и доводами рассудка, и мне нужна передышка. Честно говоря, мне, наверное, просто нужно как следует потрахаться — на этот раз по-настоящему — но этому, разумеется, не бывать.
— Блядь! — вскрикиваю я, когда секатор соскальзывает со стебля и я режу палец. На кончике выступает маленькая капелька крови, и я тяну её в рот. — Можешь просто посидеть у окна или вроде того? Я не могу думать, когда ты так близко.
На прилавке передо мной лежит охапка жалкой на вид гипсофилы, а ЖЖ сидит на краю и наблюдает за мной. Он ничего не делает, просто сидит, но от того, что он так близко, пусть даже в своей крошечной форме, я не могу думать ни о чем другом.
Он, разумеется, летит к витрине и устраивается на подоконнике, ведь он всегда ведет себя как истинный джентльмен и делает всё, о чем я прошу.
Я вздыхаю и качаю головой. Мне нужно взять себя в руки. Ему осталось быть здесь от силы несколько дней, а потом он уйдет, говорю я себе, но от этой мысли я начинаю нервничать еще больше. Я словно и хочу, чтобы он ушел, и в то же время не хочу.
Сегодняшний день в магазине не помог мне разобраться в своих спутанных мыслях. Как обычно, никто не зашел, и у меня было слишком много времени наедине с собой. Я даже не могу поговорить с ЖЖ, потому что он не может находиться в моем магазине в своей крупной форме.
В обычный день без покупателей я бы закрылась около трех часов, но сегодня я хотела пробыть в магазине как можно дольше. Я надеюсь, что если я вымотаюсь, то навязчивое желание трахнуть его отойдет на второй план перед усталостью. Конечно, я понимаю, что это бесполезно, но попытаться стоило.
Свет фар проезжающих мимо машин скользит по витрине, и я понимаю, что уже шесть часов вечера.
Я подхожу к входу и опускаю жалюзи, чувствуя себя сукой за то, что сначала велела ЖЖ сидеть здесь, а теперь перекрываю ему вид.
— Извини, я не заметила, что уже пора закрываться.
Звенит дверной колокольчик, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кого там принесло. Мое сердце падает в пятки, когда я вижу лицо Кента.
Он закрывает за собой дверь и поворачивает замок, прежде чем я успеваю выплюнуть те злые слова, которые копила для него с тех пор, как узнала
