шнурке. Вещица напоминала одновременно и руну из гадального набора, и печать для документов, но ни тем, ни другим не являлась. Кажется…
Как бы любопытно мне ни было, за наставником я не побежала. Сложила железяку обратно в мешочек, затянула и бросила в самый нижний ящик тумбочки.
После села за стол, подперла подбородок рукой и начала старательно изображать вселенскую скуку. Без артефакторского набора в комнате было решительно нечего делать.
— Ничего-ничего, мы что-нибудь придумаем. Снова, — проговорила я, катая вывалившийся из ящика кристалл-накопитель по столешнице.
— Гаф! — решительно заявил Чих, полностью поддерживая меня.
— Заработаем много денег…
— Гаф!
— И заживем. Без всяких там принцев!
С этим утверждением песель почему-то не согласился. Вместо этого он развалился в ногах, подставляя лысое пузо. Пришлось чесать. Ведь отказывать в ласке таким обаятельным пушистикам никак нельзя.
На следующее утро я проснулась с таким же настроением, с каким засыпала. То есть с отвратительным.
Поговорка «С проблемой нужно переспать» почему-то не сработала. Видимо, не с той проблемой я спала. Или спала не столь усердно.
Так или иначе, мир был не готов к злобному существу, вселившемуся в мою симпатичную тушку.
Кайрат, к слову, тоже ко мне был не готов, потому решил перенести тренировку на послеобеденное время.
Об этом сообщила бумажная птичка, вознамерившаяся выбить мне глаз. Пока я боролась с пернатым послением, которое никак не давалось в руки, Чих ловко прыгнул на кровать, придавив подлую бумажку. Не пес, а просто кладезь талантов!
«Жду тебя в тренировочном зале в час. К. М.»
К. М. не соврал. В зал он явился ровно в назначенное время и с порога приступил к делу.
Мы бегали. Прыгали. Иногда кто-то из нас выл (я!), а кто-то закатывал глаза (он!). После мы отжимались, болтались на брусьях, изображая подвешенную колбасу (это опять я), дрались на матах, фехтовали и стреляли из лука.
Куратор нет-нет да хмыкал крайне одобрительно, кивал головой и один раз даже похлопал. Но поток похвалы сошел на нет, стоило нам приступить к изучению магии.
Практическую магию я не люблю с детства, и она отвечает мне взаимностью. Об этом я не постеснялась сообщить Майерхольду.
— Бред, — отмахнулся он. — Ты просто ленишься.
— Ничего не бред.
— Если бы магия тебя не слушалась, ты бы не стала артефактором.
— Я просто нашла своё дело!
— Ты просто нашла удобное оправдание. Куда легче сказать, что колдовать — это не твоё, чем взять и заняться упорным трудом, — со знанием дела произнес принц. — Начнем с защиты. Итак…
«Итак» не случилось. Как бы я ни пыжилась, но создать хоть какое-нибудь силовое поле у меня не вышло. Я закрывала глаза, читала мантры собственного сочинения, даже на одной ноге попрыгала — сначала на правой, потом на левой.
— Не помогает, — развела руками я.
— Было бы очень странно, если помогло, — фыркнул Кай. — Кхм, ладно. Попробуем от противного: какие боевые приемы ты знаешь?
— Пару раз подогревала чай в блюдце. Сойдет?
— Лучше, чем ничего. Ещё что-нибудь?
— Предметы иногда улетают. Куда — не знаю. У них миграция в теплые края, им не до разговоров.
— Ещё.
— Один раз оживила тряпку! Мало того, что жизнь подарила, так ещё и сразу маму ей нашла. Мать, правда, так себе. Врагу не пожелаешь такую родственницу. Но факт остается фактом!
— Какой кошмар, Ева.
— Умею взрывать, расщеплять и видоизменять вещи. Подрывать, воспламенять, заставлять убегать, улетать, уплывать… Вот знаешь, как обидно, когда от тебя по воде улепетывают штанишки, а под ними — красивое ничего?
— Так вот отчего ты такая вредная…
— Пф-ф-ф… Я-то не знаю, каково это. А вот главный задира приюта после сего конфуза к девочкам под юбки больше не смотрел!
Майерхольд прыснул от смеха, но быстро взял себя в руки и напустил вид самый загадочный.
— Ева.
— Ась?
— Если твои слова правдивы, то выходит, что ты очень даже сильный маг.
— Сомневаюсь. Все эти вещи происходили со мной в моменты…
— Ярости? — догадался куратор.
— Именно.
— Сядись на пол, — приказал он вдруг.
Я прошла на маты и усадила пятую точку.
— Закрой глаза. Расслабься.
— Зачем это? — полюбопытствовала, все же следуя его указаниям.
— Твоя магия подавлена. Будем её вытаскивать на свет. Сделай глубокий вдох… И выдох. Глубокий вдох… Выдох.
Надышавшись вдоволь, мы продолжили:
— Что ты видишь? Не отвечай. Просто подумай об этом.
Видела я ровным счетом ничего.
— Темно, не так ли?
Не в бровь, а в глаз, мой принц!
— Не ерничай, сосредоточься.
До чего же хорошо он меня знает…
— А теперь вспомни место, где тебе было хорошо. Вспомни его детально, в красках. Так, словно ты находишь там.
Я задумалась. На ум невольно пришел деревенский туалет. Меленький такой, косой, с дыркой в форме сердечка в двери. Искать свою магию в недрах сортира мне показалось несколько странным, потому я решительно развеяла видение.
Перед взором появилась спальня тетки Маттис. Если быть ещё точнее — сундук, в котором та прятала сладости. Прознав об этом тайнике, я быстренько научалась взламывать замок на её двери и подворовывать конфеты и кубики сахара. Вот только очень быстро Маттис пронюхала о моих грязно-сладких делишках и с упоением отшлепала меня.
Попа болела дней десять! С тех пор сладкое я не люблю. У меня моральная травма, знаете ли. Соленые орешки никогда бы так со мной не поступили.
Искать магию в сундуке я тоже не стала. Её там точно нет.
Место, где мне было хорошо? А такое вообще есть?
Третьим местом стала кухня, посреди которой стоял большой длинный стол, за которым все приютские обедали и ужинали.
Кормили нас сытно, но невкусно. Старшие часто отбирали порции, младшие шумели и не давали отдохнуть. Здесь мне точно хорошо не было.
Открыв глаза, я посмотрела на Кая и сказала тихо:
— Не нашла.
— Значит, будем искать дальше. Не сдавайся, Евангелина. Это не в твоей природе.
Приободрение… Нифига не приободрило. Наоборот, мне стало ещё обиднее. Но возражать не стала.
На матах я просидела до самого вечера. В своей голове я ходила по деревне, каталась на карете по столице, исследовала дом отца, бегала по особнякам знатных особ, к которым имела честь попасть на прием, но нигде, НИГДЕ! Не могла найти свою магию.
