с Эсмиры и при этот имел он послание от Дженсера. Не только послание, но и какой-то сундучок или шкатулку. Из-чего можно заключить, что господин Дженсер жив-здоров и помнит о тебе. Быть может он даже полон забот о твоем положении и деньгах, если предположить, что сундучок тот вовсе не пустой.
— И где этот сундучок с письмом? Я ничего не получала.
— Верно. Мархар потерял метку с адресом. Это я очень легко нашел тебя, зная лишь улицу, где вы остановились. А Мархар, видимо, в этих вопросах туповат. Искал пару дней. Не нашел, с тем и отплыл в Абушин — сделка у него там какая-то. Должен скоро вернуться. Мои люди сразу оповестят об этом. И на всякий случай, я оставил записку для него. Как, стало тебе приятнее от этой новости? — ростовщик широко заулыбался.
— Да. Это хоть что-то. Совсем легко мне станет лишь тогда, когда я смогу посмотреть в глаза Дженсеру и высказать все, что о нем думаю, — в голове Эрисы было несколько вопросов, не связанных с Дженсером, но теперь ставших для нее не менее значимыми. Первое, это конечно о кольце нубейки и связанными с ним проявлениями. Для убедительности она даже хотела потянуть за невидимую нить, и опля: косматое чудовище в кабинете Лурация. Вот бы смеху было! Но от такой шутки господин Гюи мог бы легко преставиться. Ведь не у всех в его возрасте достаточно крепкое сердце. И еще положение осложняло то, что с утра эта нить стала много слабее, чем была вчера ночью. И сам Вауху утверждал, будто защищать госпожу Диорич, а значит — являться, он будет не всегда. Поэтому следовало перестраховаться и расспросить стареющего мальчика, о телохранителях: где, как, сколько стоит?
Но начать стануэсса решила с далекого, несколько отвлеченного вопроса:
— Скажи Лураций, ты знаток некоторых языков, появившихся до всеобщего. Что означает: Боду Бодху и Дуи Марчу?
Господин Гюи сначала открыл рот, потом расхохотался так, что едва не пролил на ноги апельсиновый сок:
— Боду Бодху?! Ай-я-яй! Все очень просто. Это основной диалект наурийцев. Боду Бодху означает Большой Член. А Дуи Марчу — Два Мужчины. Смею предположить, что госпожа стануэсса заглядывает в славные халфийские бани. Нравится тебе там?
Едва не поперхнувшись соком, Эриса сначала покраснела, потом побледнела. Шетов ростовщик со смехом смотрел на нее и нужно было что-то сказать ему в ответ.
— Да, заглядывала, — резко сказала она. — И что с того?! Я не знала, что означают эти слова. И имей ввиду: я не довела процедуру до конца. Так что не радуй себя пошлыми фантазиями! — Эриса со стуком вернула чашечку на столик. Да уж, как-то неловко вышло с дурацким вопросом про Боду Бодху.
— Но понравилось? Та часть, которая не была доведена до конца? И если не секрет, это было Дуи Марчу? — посмеиваясь, атаковал ее вопросами Гюи. — И расслабься, девочка. Мы же друзья. Нет ничего постыдного в некоторых маленьких слабостях. В этом я даже готов тебя поддержать.
— Шетов Гюи, ты меня неправильно понял! Вообще неправильно! Не надо рассуждать о моих слабостях без причин! — Эриса начала злиться. Теперь напугать ростовщика внезапным явлением Вауху представилось ей не такой уж недопустимой жестокость. — Ладно, мой коварный друг, с банями вопрос закрыли! Следующее неясное мне слово. Ты знаешь, что такое Вауху?
Улыбка постепенно сошла с лица господина Гюи:
— Возможно ты не так произносишь. Слово «вауху», мне незнакомо, но я кое-что слышал о вауруху.
— Ну и что это?
— Вауруху — это общее название разных существ из свиты Леномы. Надеюсь, ты знаешь, кто такая Ленома? — теперь ростовщик был полностью серьезен.
— Какая-то богиня нубецев? — тут стануэсса вспомнила, что нищенка, давшая кольцо, упоминала о Леноме. Да, да, точно! С особым значением она сказала, что Ленома иногда посещает кольцо. Что она имела при этом ввиду?
— Верно, — ростовщик кивнул. — Богиня желаний и страсти. Колдовства и знаний, запрещенных другими богами. Иногда ее считают богиней безумия.
— То есть она плохая, злая богиня, вроде нашего шалуна-Шета? — Эриса насторожилась.
— Нет. В религии нет однозначно плохих и однозначно добрых богов. Впрочем, как таковых не было изначально в ваших арленсийских верованиях. Ведь кто такой Шет? Пьяница, балагур и большой проказник. Уже потом, по прошествии тысяч лет, люди начали делить мир и богов на светлое и темное, — пояснил господин Гюи. — Сама подумай, разве ночь — это плохо? И чем она лучше или хуже дня?
— Какой ты умный, мой друг! — госпожа Диорич рассмеялась и подвинула кресло ближе к нему, так что мола дотянуться теперь до ростовщика рукой. — Я обожаю умных мальчиков. Меня это возбуждает. Даже поцеловать тебя захотелось.
— О, госпожа, не сдерживай себя и не дразни меня! — взмолился Гюи. Она была так близко, что ему страстно захотелось обнять ее. — Если, конечно, не хочешь, чтобы повторилось, то, что было там, — при этот ростовщик указал на лестницу, ведущую наверх.
— Почему же не хочу? Очень даже хочу. Мне было хорошо, — и когда Гюи повелся на ее слова, привставая, тут же отрезала: — Ладно, ладно! Шутка! Смотри лучше сюда, — протянув руку, стануэсса показала нубейское колечко.
Ростовщик долго рассматривал изящное и без сомнений древнее изделие, держа ладонь Эрисы в своих. Вертел и так и этак, изучай со всех сторон. Потом сказал:
— Продай его мне? Тебе такое ни к чему, а мне бы очень пригодилось для исследований.
— Нет! Интересно как получается, я, видите ли, дурочка и кольцо мне не к чему. А ты, видите ли, достаточно умный! — возмутилась арленсийка.
— По-дружески тысячу салемов!
— Нет! Я тоже буду его исследовать. Просто скажи, что это за кольцо и какой от него прок, — потребовала стануэсса. — А потом, я сообщу кое-что интересное, связанное с кольцом.
— Я не знаю, какой от него толк. Но уверенно могу сказать: кольцо древнее нубейское. Золото, оно везде просто золото. Хотя именно древние нубейские сплавы имели чуть красноватый оттенок, точно какой мы видим у твоего кольца. А вот этот камень… Такие камешки неизвестно где добывались и встречаются только в истинных нубейских вещах, — ростовщик, не отпускал ее руку и поглядывал на драгоценную вещицу. — Эта змейка, что здесь по ободку, называется эрфина. Они обитают
