кто начнет? И с чего?
— Конечно, ты, мальчик. И начни, пожалуй, с плохой. Надеюсь, та, что хорошая, сможет ее подсластить, — госпожа Диорич, устроившись в кресле напротив, закинула ногу за ногу.
— В общем, если кратко… — ростовщик отвел взгляд к окну, силясь подобрать наиболее правильные слова. Такие слова, чтобы стануэсса не начала сразу кричать и царапать его лицо. Хотя с госпожой Диорич он общался всего четыре раза, считая ее появление с Дженсером, ростовщик успел понять какой опасный, пламенный нрав таится в этой обольстительной даме: — Помнишь, того господина… Кюрая Залхрата? — начал он, отведя взгляд к окну.
— Мне сложно забыть то, как вы обсуждали мою грудь и задницу, в то время как я невинно спускалась по лестнице, — Эриса едко улыбнулась.
— Не мы, а он. Понимаешь ли, он очень влиятельный человек. Очень! Член круга Высшей Общины. И в самой Высокой Общине он далеко не на последнем месте, — ростовщик замолчал, слушая как слуга в погребе звенит посудой, словно сейчас эти звуки имели какое-то значение.
— Ну и дальше? Он очень-очень — это я поняла? К чему ты так долго ведешь? — госпожа Диорич начала терять терпение.
— В общем, когда он навязчиво интересовался тобой…
— Стоп, надеюсь, ты не проболтался, что я очень-очень стануэсса Диорич? — она вся напряглась.
— Нет, я сразу понял твой намек и восхитился твоей находчивости, — Лураций, чувствуя себя неуютно, завозился в кресле. — Когда он начал мучить расспросами, я по глупости ляпнул, что ты куртизанка. Невероятно дорогая куртизанка Аленсия из Арленсии.
Эриса сначала набрала в грудь много воздуха, а потом выдохнула его резко, с матом, в котором живописно сообщалось, что делает Шет своим жирным членом со ртом господина Лурация.
— Но Эриса! — попытался возразить ростовщик.
Она прервала его взмахом руки, вскочила с кресла, дошла до письменного стола, резко вернулась и вдруг рассмеялась:
— Мой старый мальчик, по-твоему, я шлюха, да? Ты меня записал в шлюхи? Ах, да, я должна быть благодарна, что я в ранге невероятно дорогих шлюх? Скажи хоть сколько я стою, чтоб я хотя бы представляла какие у меня доходы?
— Ляпнул по глупости! Пойми, наконец, ум мой был не такой изворотливый — мы же выпили много вина, — пытался оправдаться он.
— И что теперь? Допустим, тот очень важный господин знает меня как куртизанку. Что из этого? К чему ты ведешь?
— К тому, что ты за один миг привела его в восторг. Понимаешь, он загорелся мыслью о тебе. И он сделает все, чтобы получить тебя. Как я сказал, человек он один из первых в Эстерате. У него большие возможности. Кроме того, человек он решительный и, увы, коварный. Боюсь, в ближайшие дни он найдет тебя, — ростовщик ожидал от гостьи более враждебной реакции. Поскольку госпожа Диорич еще не расцарапала ему лицо, он счел возможным сказать кое-что недосказанное: — Еще вот в чем вопрос… Кюрай Залхрат просил меня, помочь разыскать тебя. Он же понял, что ты нет-нет заглядываешь к одинокому и несчастному Лурацию.
— «Одинокий и несчастный» — это ты, да? Хитренький ростовщик, который в понимании Кюрая, нет-нет трахает куртизанку Аленсию за очень большие деньги? Я правильно понимаю? — Эриса даже похлопала себя по почти пустому кошельку: уж не добавилось там денег?
— Ну зачем так грубо. Я вообще пытаюсь сказать другое, — наконец появился слуга с чашечками и графином сока, и ростовщик, немного переведя дух, продолжил: — В общем, он очень просил моего содействия в твоих поисках. И если я помогу с этим, то он мне поможет с высокодоходной сделкой через Восточную торговую гильдию. На кону неплохая сумма — двенадцать тысяч салемов. Минус сопутствующие расходы, в чистой прибыли может быть тысяч семь-восемь. Понимаешь, — Гюи заговорил быстрее, чувствуя, что в гостье зарождается новый приступ возмущения граничащего с гневом: — Здесь получается так: или он все равно найдет тебя сам — и тогда будет только хуже. Или...
— Или? — Эриса все яснее представляла, куда клонит ростовщик, и наклонившись пронзительно смотрела на него: — Ну, давай, выкладывай! Язык не поворачивается?!
— Или мы пойдем ему навстречу и взаимно извлечем выгоду, — тихо произнес Гюи.
— Ах, понимаю. Ты заработаешь восемь тысяч за то, что очень важный господин трахнет меня! Так?! — стануэсса схватила чашечку с соком и от злости едва не вонзила зубы в фарфоровый край.
— Ну зачем так? Заработаем мы. Я и ты. И поверь, мне очень не хочется, чтобы твоей красотой наслаждался какой-то Кюрай Залхрат. Он опасный человек. От этой мысли меня просто коробит, — признался Лураций, его большие карие глаза стали печальными.
— Ага, то есть ты ревнуешь, но и денежки не хочется упускать. И не надо — не «какой-то Кюрай Залхрат», а очень влиятельный член! Член этого… Круга Высокой Общины! Надо же какая тяжкая дилемма! — арленсийка отпила несколько глотков и взяла финик. — Во всем что мне открылось меня порадовала лишь одно.
— Восемь тысяч салемов? — со вздохом произнес ростовщик, ожидая окончательного вердикта госпожи Диорич.
— Нет. То, что ревнуешь. Хоть ты и мерзкий старикашка, мне твоя ревность приятна, — сказав это, Эриса грустно улыбнулась. — Хотя, я даже сама не понимаю, на кой мне сдалась твоя ревность. Странно… А остальное отвратительно. Запомни, куртизанка Аленсия не продается за деньги. Ни большие, ни маленькие. В общем пусть ищет, если сумеет, конечно.
— Пожалуйста, не называй меня «старикашкой». Я же не стар, Эрис… — он потрогал свои редеющие волосы и лицо. — Ну немного седины, есть морщины, но я еще не стар. А знаешь… мне нравится твой настрой, — Лураций улыбнулся с легкой грустью. — Приятно, что ты и не думаешь ему сдаться. Шет с деньгами. Все не заработаешь. И мы вместе подумаем, как тебе увильнуть от встречи с Кюраем. И на этот счет есть соображения. Но потом. Давай теперь к хорошей новости. Это как раз касается поисков Дженсера.
— А? — стануэсса недоуменно вскинула бровку.
— Сейчас поймешь. Весь день вчера я занимался вопросами исчезновения твоего мужа. И кое-что мне удалось выяснить, — поскольку с неприятной новостью было покончено, Лураций более вольготно расположился в кресле. — Мои хорошие знакомые утверждают, что некий видный торговец по имени Мархар, дней двенадцать назад вернулся
