меня.
Я же неслабо перетрусила под его пристальным немигающим взглядом и уже готова была в панике дать стрекача. Куда? Да хоть через головы осклабившихся троллей, но… Вспомнила, что вообще-то юрист. А юрист что? Юрист смел, находчив и умеет обращаться со словом!
Ага, еще пару раз повторю в голове эту мантру и попытаюсь открыть рот, чтобы что-то сказать:
— Уважаемые, — голос дрогнул и сорвался на писк, но я прокашлялась и начала снова: — Уважаемые тролли! Я пришла сюда, зная о вашей незаурядной отваге, верности идеалам и поразительном чувстве долга! — Шушукание в толпе затихло, и в меня вперились удивленные взгляды. — Хозяин Рратских гор находится в опасности! Его пока не предали, но уже отдали свою верность другому те, кого он считал своим тылом! Разве, возвращаясь домой, ваши воины рассчитывают увидеть пренебрежение, предательство и насмешки? Нет! Они ждут теплой встречи, понимания и заботы! А их у него отняли! — вещала я, оглядывая замершие ряды. — Отняли предатели! Те, против кого и он, и ваши воины сражались все это время! — По рядам пошла рябь волнения. — Изменниками оказались его мачеха и сводный брат. Они предали свою страну и тех, кто им доверял, и встали на сторону врага! Но мы победили! — на волне внезапно вспыхнувшего патриотизма причислила я и себя к борцам за свободу драконьего королевства. — А они трусливо сбежали, но забрали с собой клятвы верности слуг тех, которые всегда были опорой графов Рратских. — Теперь по рядам прошел ропот. — Но я предлагаю вам стать не просто слугами, а опорой и помощниками того, кто в ответ обязуется дать вам все необходимое для комфортной и счастливой жизни!
Под конец моей пламенной речи на меня смотрели удивленно все, даже Герда.
Наконец, шаман чуть сдвинул рогатый череп на голове и почесал татуированную лысину:
— Ну, раз ты так ставишь вопрос… — и внезапно снова подмигнул мне, отчего я чуть не икнула. — Так говоришь, графу нужны помощники?
— Д-да, — несмотря на робость и страх добавила, чтобы он не решил, что графу нужна охрана: — По хозяйству.
— Да, в замок нужны как минимум мажордом, горничные, кухонные и подсобные работники, загонщики, — наконец, вступила в разговор Герда и переключила внимание шамана на себя. — Война окончилась, нужно налаживать мирную жизнь.
Тот снова почесал лысину, задумчиво причмокнул губами и решительно вернул череп с рогами на место:
— Тролли, — пробасил шаман. — Что скажете? Нужна нам такая мирная жизнь?
Толпа загудела, заволновалась. И на этот раз из ее гомона я не смогла ничего вычленить. Зато шаман с этим, видимо, справился. Оглядел всех насупленных взглядом и постановил:
— Будем испрашивать благословения духов! — и ударил посохом о землю.
Пламя огромного костра взвилось вверх, и тролли воздели руки к небу и заулюлюкали. Меня с Гердой усадили чуть поодаль и вручили в руки какой-то горячий пряный напиток. Вовремя. Я как раз начала подмерзать.
Тем временем пламя разгоралось все сильнее, и тролли завели какую какую-то непонятную песнь, которую сопровождал бой четырех больших барабанов, установленных по сторонам света.
— А ничего, что сейчас день? — тихонько спросила я Герду.
— А что не так?
— Ну, мне казалось, что для общения с духами нужна ночь, звезды там…
— Отец решил устроить для тебя полное погружение в тролльи традиции, так что подготовка к общению с духами будет долгой.
— То есть для меня?
— Ну, сейчас уже никто не следует всем традициям. Они проистекали из непонимания основных процессов взаимодействия с духами. Но сейчас троллья наука о шаманизме шагнула далеко вперед, и все эти длительные танцы и завывания остались лишь частью тролльего фольклора…
У меня чуть глаза не выпали от удивления, когда я выслушала экономку. Троллья наука о шаманизме? Шагнула далеко вперед? Наверное, если бы я увидела в их деревне современные дома и одежду, то меня бы подобные словесные экзерсисы не удивили, но картинка никак не накладывалась на сказанное.
— … И чему ты так удивляешься? Ну, деревня. Ну, шаман при параде и тролли в традиционной одежде. Так нужно же племени как-то отстаивать национальную аутентичность. Независимость мы уже давно потеряли и смирились с этим — под драконьей лапой живется не так уж плохо. Но мой отец считает, что национальные традиции нужно оберегать и передавать подрастающему поколению. Хотя в обычной жизни он все это, конечно, не носит, — она обвела рукой его силуэт в костяной броне и плаще, украшенном фалангами чьих-то лап. — И вообще, он в свое время окончил университет и имеет научную степень. Тролли уже давно доказали, что способны не только свирепо драться, но и имеют мозги. Но нас все равно продолжают считать отсталыми и дикими. И не хотят понять, что мы просто не хотим забывать свои корни.
Так все эти устрашающие вопли и «сожрать» — троллий фольклор, в который меня любезно решили окунуть? Мать моя женщина, какое облегчение!
— Так это все просто картинка? — облегченно обвела я рукой костер, барабаны и медленно покачивающиеся женские фигуры.
— Почему картинка? Это полный ритуал обращения к духам. Чужаки редко могут похвастаться, что видели его.
Я прониклась важностью и уникальностью момента и, попивая сладкий чуть терпкий горячий напиток, неотрывно наблюдала за происходящим.
Танцующих и поющих сменяли другие тролли, а отдыхающие подходили к шаману, который наливал им напиток. И так раз за разом. Они сменяли друг друга, как приливные волны, и в какой-то момент я уловила внутренний ритм происходящего. Все вокруг словно пульсировало в такт ровному неспешному биению барабанов.
Я и не заметила, как на окрестности опустились сумерки. Яркий потрескивающий костер и тролльи фигурки вокруг него словно заворожили, и совершенно потерялся счет времени.
Когда стемнело настолько, что на небе стали видны звезды, бой барабанов стал ритмичнее, приливные волны чаще, пение сменилось на ритмичные выдохи «мха-мха-мха», а шаман вошел в круг и что-то заговорил на непонятном языке, то убыстряя, то почти останавливая гипнотический речитатив. Все тролли — и те, что стояли в кругу, и те, что на площади — двигались в едином ритме. Я не сразу поняла, что вместе со всеми двигаю торсом вперед-назад. Мы все, словно соединенные единым пульсом, взывали к чему-то удивительному, страшному и непостижимому.
Внезапно сидящая рядом Герда встала и, как загипнотизированная, пошла к кругу. Стоявшие в нем женщины включили ее в свои ряды, и Герда запела. Она вплела свою непонятную песню во всеобщее «мха» и речитатив отца, и происходящее вышло на новый виток — в кругу появились почти осязаемые тени. Они закружили над шаманом и костром в
