меня без опозданий. Сидел за своим массивным столом, листал мой план, изредка задавал уточняющие вопросы. Я отвечала — не идеально, но уверенно. Потому что правда знала, о чём говорю. Потому что мы с Риэлем проработали каждую деталь.
— Неплохо, — сказал декан, закрывая папку. — Концепция проработана, цветовая палитра обоснована, источники указаны. Даже бюджет прикинули.
— Я старалась, — сказала я искренне.
— Вижу, — он посмотрел на меня поверх очков. — Продолжайте в том же духе. Итоговый проект жду через месяц.
— Спасибо.
Я вышла из кабинета на ватных ногах. Не от страха — от облегчения. План приняли. Декан сказал «неплохо». Это от него почти похвала.
В коридоре я остановилась и прислонилась к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. А потом достала телефон и набрала Риэля.
Он ответил на первом гудке.
— Лея? Что случилось? Вас отчислили?
— Риэль, — сказала я, еле сдерживая визг. — Нас не отчислили. Нам дали добро.
Пауза. Потом — шумный выдох, такой громкий, что я услышала его через динамик.
— Правда? — спросил он.
— Правда. Декан сказал «неплохо». Это у него высшая похвала.
— Я знаю, — сказал Риэль, и в его голосе послышалась улыбка. — Я изучал систему оценок в вашем университете. «Неплохо» соответствует примерно четырём баллам из пяти по неформальной шкале преподавателей.
— Ты изучал систему оценок?
— Я хотел понимать контекст ваших достижений.
Я рассмеялась. Реально рассмеялась, прямо посреди университетского коридора, ловя на себе недоуменные взгляды проходящих мимо студентов.
— Я сейчас приеду, и мы это отпразднуем. Кофе за мой счёт.
— Я не пью кофе, — напомнил он.
— Тогда будешь смотреть, как пью я. И радоваться.
Он хмыкнул — кажется, впервые за всё время нашего знакомства.
— Хорошо, — ответил он. — Я буду радоваться.
День обещал быть отличным.
Вечером, когда мы уже разобрали половину тем по теории эмоций (Риэль учил меня, а я заодно проверяла его знания — оказалось, он помнил всё досконально), пришло сообщение.
Матис.
«Привет! Свободна сейчас? Хотел показать наброски по проекту. Может, заскочишь ко мне? Пицца и вино за мой счёт:)»
Я уставилась на экран. Сердце сделало кульбит.
— Что-то случилось? — спросил Риэль, заметив моё замешательство.
— Матис зовёт к себе, — промямлила я. — Проект обсудить.
Риэль замер. Всего на секунду, но я заметила. Его хвост, который мирно лежал на полу, слегка дёрнулся.
— Это хорошо, — сказал он после паузы. — Он действительно заинтересован в вас. Я же говорил.
— Ты говорил, — подтвердила я. — Но я могу отказаться. Сказать, что занята.
— Зачем? — Риэль посмотрел на меня с искренним недоумением. — Это полезно для вашего профессионального развития. Совместная работа с более опытным студентом расширяет кругозор и даёт практические навыки.
Я смотрела на него. Он говорил это серьёзно. Абсолютно серьёзно. Без тени обиды.
— Ты правда так думаешь? — спросила я, сама не понимая, зачем это спрашиваю.
— Да, — сказал он. — Идите. Я пока продолжу разбирать темы к переаттестации.
Он уткнулся в блокнот, делая вид, что поглощён записями. Но я заметила, как его хвост медленно, почти незаметно, обвился вокруг ножки стула. Знакомая поза «мне страшно, но я держусь».
— Риэль, — сказала я.
— Да?
— Ты точно не против?
Он поднял голову. Посмотрел на меня своими тёмными глазами, и в них было что-то такое... щенячье. Преданное и немного грустное.
— Я за вас рад, — сказал он, выдавливая нежную улыбку в подтверждение. — Правда. Идите.
И я пошла.
Квартира Матиса находилась в старом районе, недалеко от набережной. Дом с высокими потолками, лепниной на фасаде и широкой лестницей, ведущей в подъезд. Я позвонила в домофон, он открыл сразу.
— Лея! Заходи.
Он был в домашнем — свободная футболка, шорты, лёгкая небритость. Выглядел расслабленно и уютно. И очень, очень хорошо.
— Проходи, не стесняйся, — сказал он, пропуская меня в прихожую. — У меня тут творческий беспорядок, но ты же дизайнер, должна понять.
Квартира оказалась именно такой, как я представляла: большая, светлая, с мебелью в стиле лофт и кучей интересных деталей. Старые постеры, стопки книг, гитара в углу, мольберт с набросками.
— Вау, — протянула я. — У тебя круто.
— Спасибо, — улыбнулся он. — Сам обустраивал. Нравится?
— Очень.
— Тогда, может, поможешь с моим проектом, а потом я помогу тебе с твоим? — Он подмигнул. — Обмен опытом.
Мы прошли в гостиную, где на огромном столе были разложены чертежи и эскизы. Матис налил вина — красное, хорошее, явно с домашней винодельни — и мы начали обсуждать его проект.
Он говорил увлечённо, показывал наброски, объяснял концепцию. Я слушала, задавала вопросы, предлагала идеи. Он кивал, записывал, иногда спорил, но без агрессии — скорее с азартом. Это было приятно. Чувствовать себя не пустым местом, а человеком, чьё мнение что-то значит.
— Слушай, — сказал он где-то через час, откидываясь на спинку стула. — А у тебя отлично получается. Ты реально видишь цвет.
— Спасибо, — смутилась я.
— Я серьёзно. У меня с этим всегда было туго. Я форму чувствую, пространство, фактуру — а цвет… цвет чувствую плохо. А ты прямо кожей ощущаешь.
Он смотрел на меня с интересом. Не тем навязчивым, от которого хочется сбежать, а нормальным, человеческим.
— Ещё вина? — спросил он, протягивая бутылку.
— Можно.
Он наполнил бокалы, и я поймала себя на мысли, что мне хорошо. Спокойно. Матис умный, талантливый, красивый. Он оценил мою работу. Он позвал меня в гости, налил вина, слушает мои идеи. Всё, о чём можно мечтать.
Почему же я постоянно ловлю себя на том, что думаю о Риэле, черт возьми?
У меня внутри начинало закипать раздражение. На себя. Потому что я же столько времени мечтала об этом парне. Серьёзно, три курса я сохла по Матису Вернеру, как последняя старшеклассница по гитаристу из группы, которая никогда о ней не узнает. Я представляла, как будут выглядеть наши дети. Я даже генерировала этих детей в приложении из наших фотографий.
Я скачала фотку Матиса из инстаграма, вставила свою, и приложение выдало результат.
Дети были шикарными. Серьёзно. Девочка и мальчик — все с его глазами и моими волосами, ну, или наоборот, я уже не помню. Я тогда полчаса сидела и рассматривала их, придумывала имена, представляла, как мы гуляем в парке, и прохожие говорят: «Какие красивые дети, все в маму». А я такая скромно улыбаюсь и думаю: «Ага, а папа у них вообще красавчик, между прочим».
Я реально планировала нашу совместную жизнь на десять лет вперёд. Мы должны были пожениться через два года после моего выпуска, купить квартиру с большими окнами (я же дизайнер, я бы всё сама оформила), завести собаку породы корги и каждое лето ездить на море. В Испанию.
