Ладно, не парься. Я буду паинькой. Всё, иди спать. Завтра позвоню.
— Пока, — выдохнула я.
— Пока.
Я отключилась и уставилась на телефон. Софи вышла на тёмный форум. Софи искала информацию о «нетрадиционных методах».
— Всё плохо? — спросил Риэль, отодвигаясь от стола.
— Всё прекрасно, — сказала я. — Просто моя лучшая подруга теперь ведёт на тебя досье и вышла на след.
Он побледнел.
— Но... — начал он. — Это же невозможно. Я инкуб. У меня магия, хвост и восьмидесятилетний опыт скрытности. Как она...
— Риэль, — сочувственно сказала я. — Ты, наверное, просто не сталкивался с юристами. Это такой вид людей, для которых секретов не существует. Только нераскрытые дела.
Он сглотнул.
— И что мне делать?
— Молись, — посоветовала я. — Или что вы там делаете, когда сталкиваетесь с неизбежным?
— Мы... — он задумался. — Мы заполняем форму 7-Б и готовимся к худшему.
— Ну, — я похлопала его по плечу. — Заполняй.
В квартире снова стало тихо. Риэль сидел за столом, переваривая информацию про Софи, я — на диване, переваривая этот бесконечный день. Тишина была такой уютной, такой заслуженной, что я почти задремала.
Звонок в дверь ворвался в неё, как камнепад.
— Если это мама вернулась, я прыгну в окно, — сказала я без тени шутки в голосе, поднимаясь с дивана.
Ноги не слушались. Этот день дал о себе знать. Я открыла дверь, мечтая только об одном: чтобы это был курьер с пиццей, которую мне привезли по ошибке.
Это был не курьер.
На пороге стоял мужчина. Высокий, темноволосый, с идеальной осанкой и улыбкой, которая, кажется, была отрепетирована перед зеркалом тысячу раз. На нем было дорогое пальто, расстегнутое, несмотря на холод, под ним — идеально сидящий темно-синий костюм. Он пах дорогим парфюмом и уверенностью.
— Лея Матье? — спросил он. Голос у него был низкий, бархатистый, с легкой, едва уловимой хрипотцой.
— Да, — сказала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Он улыбнулся — медленно, с чувством собственного превосходства.
— Меня зовут Маркус. Я коллега вашего… репетитора.
Из-за моей спины донесся приглушенный звук. Я обернулась. Риэль стоял у стола, вцепившись в столешницу так, что костяшки побелели. Его лицо было белым, как мел. Хвост судорожно обмотался вокруг его бедра.
— Маркус, — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?
— Навещаю коллегу, — легко сказал Маркус, входя в квартиру без приглашения. — Давно не виделись, Риэль. Ты выглядишь… так же.
Он оглядел комнату. Его взгляд скользнул по заваленному бумагами столу, по дивану с пледом, по Риэлю. На губах заиграла легкая усмешка.
— Уютно, — сказал он. — Очень… по-домашнему.
— Что тебе нужно? — спросил Риэль. Его голос дрожал, но в нем звучала непривычная твердость.
Маркус перевел взгляд на меня.
— Я хотел поговорить с вами, Лея. Наедине, если позволите.
— Не позволю, — огрызнулся Риэль.
— Я спрашивал не тебя, — мягко ответил Маркус.
Я смотрела на него. Он был красив — той безупречной красотой, которая не вызывает доверия. От него исходила такая мощная волна уверенности, что мне физически стало тесно в собственной квартире.
— Говорите здесь. Риэль останется, — сказала я, мечтая лишь об одном: чтоб этот сомнительный красавчик поскорее ушел.
Маркус пожал плечами — грациозно, как танцор.
— Как хотите. — Он прошел в комнату и сел на диван, закинув ногу на ногу. — Лея, у меня к вам предложение. Я предлагаю сервис премиум-класса. Вы будете лучшей на курсе. Не просто «сдадите», а станете лучшей. Ваши проекты будут побеждать в конкурсах, преподаватели будут носить вас на руках, работодатели выстроятся в очередь. И все, что от вас потребуется — честная, традиционная плата.
— Честная плата? — переспросила я, надеясь, что он шутит.
— Да. — Его улыбка стала шире. — Никаких объятий и поцелуев в лоб. Только взрослые, взаимовыгодные отношения. Вы даете мне эмоции, которые мне нужны, я даю вам результаты, которые нужны вам. Все честно.
Я перевела взгляд на Риэля. Он стоял неподвижно, вцепившись в стул, и смотрел в пол. Его хвост замер, прижатый к ноге.
Значит, Маркус не шутил.
— А что не так с текущим контрактом? — спросила я, искренне не понимая.
Маркус усмехнулся.
— С текущим контрактом все так, — сказал он. — Если вы хотите ровно столько, сколько может дать Риэль. То есть чуть больше нуля.
— Маркус, прекрати, — тихо сказал Риэль.
— Я просто говорю правду, — пожал плечами Маркус. — Риэль — инкуб-брак. Профессиональный неудачник, который не смог реализоваться даже в архиве. Его переквалифицировали из жалости, потому что иначе его бы утилизировали. И теперь он пытается выжать хоть что-то из этой ситуации, продавая себя за копейки.
— Утилизировали? — переспросила я, нахмурив брови.
— Магическая переработка, — небрежно сказал Маркус. — Когда инкуб не может найти себе применение, его энергетический ресурс перераспределяют на более эффективных сотрудников. Безболезненно, но необратимо. Риэль этого избежал только потому, что подвернулся экспериментальный контракт. Ваш контракт, кстати.
Я смотрела на Риэля. Он стоял, не поднимая головы, и я вдруг поняла, почему он так боялся потерять этот контракт. Почему так отчаянно хотел помочь. Почему каждая ошибка была для него катастрофой.
— Я не собираюсь менять контракт, — отчеканила я. — Меня устраивает то, что есть.
Маркус поднял бровь.
— Устраивает? — переспросил он, приоткрыв от неожиданности рот. — Вас устраивает быть клиентом инкуба-брака?
— Ты закончил? — перебил его Риэль.
Его голос был тихим, но в нем вдруг появилось что-то, чего я раньше не слышала. Не страх. Не вина. Злость.
— Почти, — сказал Маркус. — Я просто хочу, чтобы Лея знала: у нее есть выбор. Ей не обязательно довольствоваться объедками. Она может получить полноценный сервис от профессионала.
— Иди отсюда, Маркус, — сказал Риэль.
Маркус улыбнулся.
— Как скажешь. — Он встал, поправил пиджак. — Подумайте, Лея. Мое предложение действительно в течение недели. Вот моя карточка.
Он положил на стол визитку и посмотрел на меня — и в его взгляде что-то изменилось. Секунду назад это был просто самоуверенный тип в дорогом костюме. А сейчас...
Он сделал шаг ко мне. Один шаг, но пространство вокруг словно сжалось. Воздух стал гуще, теплее. Я вдруг остро осознала, как он пахнет — дорогой древесиной, чем-то пряным, едва уловимо сладким. И как двигается — плавно, текуче, будто каждое его движение — часть танца.
— Знаете, — сказал он негромко, и его голос теперь звучал иначе — глубже, с бархатистой вибрацией, от которой по спине побежали мурашки, — Риэль, наверное, не рассказывал вам, как это работает. Настоящая подпитка.
Он поднял руку и очень медленно, давая мне возможность отстраниться, провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Кожа вспыхнула жаром там, где он коснулся.
— Никаких учебников, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Никаких планов и расписаний. Просто момент.
