что был уверен: никто и никогда не снимет с неё это проклятие. А в это время дракониха превращалась в камень. В последний миг она успела выпустить из себя Ветер Перемен, который стал свидетелем этой трагедии и долго летал и выл, не зная, что делать дальше.
Бунэр вот уже в который раз пытался мысленно связаться с Санандрой, но ответом была звенящая пустота. Эта пустота давила и обжигала душу. «Её больше нет», — шептало его сердце. Как бы он хотел сейчас подняться и полететь туда, где только что была она. Вновь увидеть, услышать её, прикоснуться к ней. Он не почувствовал её гибель, но и среди живых её тоже не было.
Дни полетели один за другим, похожие друг на друга серостью и унынием. Жгучая тоска и боль разливались по драконьему телу. Бунэр давно оставил попытки связаться с Санандрой, поняв всю безысходность положения. Собрав остатки сил, дракон начал мысленно связываться с выжившими собратьями. Когда на его зов откликнулись считанные единицы, он пришёл в ещё больший ужас. Тогда-то и решил погрузить себя и всех оставшихся в сон, надеясь, что со временем найдётся выход из ситуации, в которой они все оказались. Очертив когтем вокруг себя круг, он стал произносить древнее заклинание, чертя на круге руны защиты и сна:
— Руны дня утопают в ночи, затихает дыханье моё и земли.
Всё вокруг погружается в сон. Сможет его разорвать только зов —
Зов тоски, печали, любви, когда в триединстве сольются они,
Всё пространство заполнят собой и разрушат наш долгий сон.
С тех самых пор минуло сто двадцать лет…
Глава 4
Школа
Побыв с семьёй неделю, Таиния стала собираться в дорогу. Пора было уезжать на учёбу. Вечером Лешар зашёл к ней в комнату попрощаться. Жена стояла у окна, смотрела, как луна освещает всю долину, как затихла вся природа, готовясь ко сну.
Лешар подошёл к ней, обнял за плечи.
— Береги себя.
— Мне страшно… Как я там буду одна?
— Ты будешь не одна, а с тётей Маниэль, да и я всегда буду рядом. Если заблудишься в ночи и некому будет указать дорогу, я стану самой яркой звездой в небе и укажу тебе путь. Если потухнет солнце, я стану его последним лучом, освещающим твою жизнь. Если в пустыне тебя измотают жара и пекло, я стану прохладным ветром и буду овевать твоё прекрасное тело. И если будешь умирать от жажды, я стану каплей воды и упаду на твои пересохшие губы, чтобы продлить твою жизнь.
Опьянённый ароматом её волос, Лешар стал целовать её плечи, шею, развернул и нежно поцеловал губы. Взял на руки и отнёс на кровать. Они наслаждались близостью, заново изучали и постигали тела друг друга, истомившиеся в долгом ожидании. Уснули к утру в объятиях друг друга.
Лешар распорядился, чтобы проводы были короткими. Дети плакали. Таиния, видя их слёзы, тоже расплакалась. У неё вырвалось:
— Я не поеду.
— Ты должна учиться, магия — твоё призвание. Потом не простишь себе никогда, что поддалась минутному порыву.
Лешар усадил жену на коня.
— Всё, пора в путь.
Ударил коня по крупу, и тот рванул с места, оставляя за собой вихрь дорожной пыли.
— Так, дети, все в дом. И чтобы не реветь! Теперь будем ждать возвращения мамы.
Таиния ещё не скрылась из виду, а сердце Лешара уже заныло от горькой тоски и разлуки.
Оставалось два дня пути до Стайвана. Таиния с тётей устроились на ночлег в одной из деревень. Хозяин, видя, что в его дом пожаловали богатые леди, был добр и ласков, накрыл на стол, угостил вином и жареной курицей, а потом проводил в комнату, приготовленную для гостей. Сон сморил их, едва коснулись головами подушек.
Паучиха ждала, трепетала всем телом, как только они переступили порог этого дома. Дверь открылась, и она увидела тихо крадущегося человека с топором. Она стремительно выпустила паутину, через пять минут уже подвесила кокон к потолку и впилась в жертву.
Таиния проснулась рано. Увидев страшную картину, разбудила тётю:
— Быстро уезжаем. Нам не нужны разбирательства с местными жителями.
Они вскочили на коней и понеслись во весь галоп. И только когда деревня скрылась из виду, Маинель спросила, что это было у племянницы на руке.
— Это подарок мужа, магический паук.
Она оголила руку и показала паучиху, спавшую после сытного ужина.
— А я всё гадала, как это муж отпустил тебя без охраны. Конечно, я ведьма и могу постоять за нас, но, видно, не всегда магический дар выручает.
Прибыв в Стайван, путешественницы сняли небольшой домик, и воспоминания с новой силой захлестнули Таинию. На уроки ходили вдвоём, тётя помогала ей справляться с энергией, но порой и тёте с её умением приходилось нелегко.
Прошло полгода. Таиния преуспела только во врачевании, ей легко давались приготовление настоев и заживление ран энергией, но в том, что касалось боевой магии или колдовства, дела шли плохо — она не могла сосредоточиться. Маинель решила поговорить с Главным Магистром школы Гонаром Нарке и направилась прямиком к нему в кабинет.
— Прошу прощения, могу я с вами поговорить?
— Да, конечно, проходите, госпожа Маинель.
— У меня больше не хватает сил удерживать Таинию. Что-то внутреннее мешает ей постичь знания, которые здесь преподают. Поговорите с ней, может, вам она расскажет, что её так гложет.
— Хорошо.
Он по громкой связи пригласил Таинию в кабинет. Пред ним предстала измождённая девушка. «Да, простые методы здесь не помогут, надо идти напролом».
— Таиния, должен сообщить, что наша школа отказывает вам в учёбе. Занятия не идут вам на пользу, у вашей тёти нет больше сил исправлять и направлять энергию, заложенную в вас. Или вы расскажете всё, что вас так гложет, или я должен буду вас отчислить. Понимаете, чтобы управлять потоками энергии, в человеке должны быть спокойствие и гармония…
Она опустила взгляд, подумала и начала произносить заклинание. В центре кабинета появились неявные очертания сгорбленного старика, и вот все уже могут рассмотреть его как следует. Её трясло.
— Это убийца моих родителей. Он — чудовище, искалечившее мою жизнь. Я засыпаю и просыпаюсь с одной только мыслью — о мщении, о том, как я лишу его жизни.
И столько боли и горечи было в её словах! Главный Магистр школы понял, какая внутренняя борьба происходит в душе у стоящей перед ним девушки. Мысль
