набор. А не дрожащая от страха девица в корсете, где вдох равен подвигу, а шаг – испытанию судьбы. Но тут, похоже, всё пошло не по канону. Во-первых, невеста я не от большой любви, а по недоразумению. Во-вторых, жених – ходячая иллюстрация к слову
«опасность». А в-третьих, вместо радостного звона колокольчиков где-то внутри меня монотонно бил барабан паники.
Служанки, бледные как свежие простыни, хватают меня под локти и почти силой тащат по длинному коридору. Ноги слегка скользят по темному мрамору длинного коридора под аккомпанемент тягучего мрачного хора вдалеке. Звучит совсем не как свадебная музыка. Скорее, каксаундтрек к экзекуции. Атмосфера подкачала, конечно. Жаль, что мне нормальной свадьбы не видать. И это за две моих жизни.
На стенах висят портреты величественных предков герцога. Предполагаю, что предков все-таки. Зачем иначе вешать на стенку таких несимпатичных дядек с брезгливым выражением на лицах даже представить не могу. Каждый, прямо как улыбающаяся Мона-Лиза, кривится исключительно в мое лицо. Пахнет ладаном, железом и чем-то сладковато-гнилым. И чем ближе мы подходим к залу, тем отчётливее я понимаю: это место мне не нравится, я туда не хочу, а хочу совсем не туда.
Когда двери распахиваются, я ожидаю увидеть хоть символический набор брачующихся. Ну, маленький алтарь, пара свечей, может скрипки наконец заиграют - бюджетный вариант обряда. Но нет. Передо мной раскинулся огромный зал - весь в чёрном камне и серебряных прожилках. Потолок теряется во тьме, а вдоль стен стоят маги в мантиях, как ряды ворон на заснеженном дереве. Их не меньше дюжины. В центре чёрный алтарь, от которого тянутся линии света, образуя узор из рун. Рисунок будто дышит и пульсирует, как живой. Что-то мне подсказывает, что текст про лодку любви в бурных водах семейной жизни я не услышу.
Прямо напротив, возле алтаря, стоит он. Герцог Рейв. Высокий, безупречный и мрачный, как будто кто-то наступил на его могилу и он вылез повозмущаться. Чёрный камзол с серебряной вышивкой, перчатки, меч у бедра – всё до смешного идеально. Даже его волосы лежат угрожающе правильно, как будто их лично зачаровал сам демон порядка. Он смотрит на меня с тем выражением, с каким ветеринар смотрит на собаку, которая может укусить, но пока не решилась.
— Леди, — произносит холодно — Постарайтесь хотя бы выглядеть так, будто вы знаете, что делаете.
— Я, между прочим, стараюсь, — выдавливаю, едва не споткнувшись о подол. — Просто не каждый день человек выходит замуж под страхом смерти.
Жрец в длинной мантии шагает к алтарю и начинает что-то заунывно тянуть на непонятном языке. Слова звучат глухо. Воздух вокруг дрожит и будто становится плотнее. По полу бегут серебристые линии, замыкаясь вокруг нас. Я невольно делаю шаг назад и тут же натыкаюсь на ладонь герцога. Он стоит неподвижно, но от него исходит ощущение сдержанной силы, как от хищника перед прыжком.
— Не двигайтесь, — тихо произносит он. — Круг не любит сомнений.
— А я, между прочим, не люблю круги, — шепчу в ответ. — Особенно те, из которых нельзя выйти живой.
Он не отвечает, я только чувствую, как рука на его талии слегка толкает меня обратно на мое место. Жрец выносит кубок: тёмное стекло, на котором играют всполохи рун. Внутри переливается жидкость, как ртуть.
— Кровный обет требует испытания верности, — произносит жрец. — Неверная избранница падет, верная – станет единой с родом.
Падет? Верная? Прекрасно. Невеста живёт ровно до слова «неверная». Жрец подает кубок герцогу. Тот без промедлений выпивает глоток и передает кубок мне.
— Теперь вы, леди Ашворт.
Я беру кубок трясущимися руками. От жидкости поднимается лёгкий пар. «Ну, если это яд, — думаю я, - хоть бы был безвкусный». И пью. Глоток оказался ледяным. На миг мир перед глазами расплывается. Ноги подгибаются и я только благодаря герцогу не впечаталась в алтарь. Он подхватывает меня за талию. Его ладонь кажется горячей, почти обжигающей. На секунду между нами повисло странное ощущение… как будто что-то в мире с щелчком встало на место. Или наоборот – сломалось.
Магический свет вспыхивает ярче, воздух загудел. Цвет линий на полу сменяется с серебряного на ослепляющий алый. Жрец застыл, подняв руки, - и в его глазах мелькает испуг. А потом всё стихает. Тишина ударяет по ушам. Я стою. Дышу. Вроде пока жива.
— Это… невозможно, — шепчет один из магов. — Она должна была…
Герцог бросает на него взгляд, и тот замолкает на полуслове.
Рейв поворачивается ко мне. В его глазах отражается тот самый алый свет, но теперь в его взгляде кроме равнодушия появляется интерес. И, кажется, легкая тревога.
— Контракт исполнен, — наконец произносит жрец, явно не веря своим глазам.
Герцог медленно отпускает мою талию.
— Поздравляю, леди Ашворт. Вы выдержали испытание.
— Спасибо, — голос звучит сипло. — А теперь можно я пойду… не знаю… полежу где-нибудь и поплачу?
По кругу магов проходит ропот. Хоть герцог и заставил замолчать одного особенно громкого, но кажется они не могут удержаться от перешептываний.
Рейв шагает ближе и понизив голос спрашивает:
— Вы знали, что произойдёт?
— Если бы знала - сбежала бы через окно.
Он задерживает взгляд на мне ещё на мгновение, будто проверяет – кто я. И я впервые понимаю: он действительно чувствует, что что-то не так. Словно женщина, стоящая перед ним - не та, которая должна была умереть. Внезапно лицо герцога начинает расплываться перед глазами, а свет от свечей странно пульсировать. Ой-ой, кажется, вместо рыданий на кроватке, мой мозг решил перейти в экстренный режим отключения.
Глава 3.
Сознание медленно всплывает из густой черноты, как пузырь из глубины - лениво, вязко, с эхом моего дыхания. А жаль, в отключке было хорошо: тихо, спокойно и странно приятно. Ни боли, ни страха. Только невесомость. Вдруг потом тишину прорезают голоса. Резкие, сердитые.
— …я говорю, это невозможно! — женский голос звенит, будто лезвие. — Если она не погибла, значит, проклятие изменилось!
— Или – она подходящая, — отвечает мужчина, ровно и холодно. — У неё другая энергия. Не та, что была у прежней невесты.
Я морщусь и открываю глаза. Свет в комнате приглушен, но мне все равно хочется снова зажмуриться. Все вокруг выглядит неприлично дорого начиная от тяжелых бархатных портьер и заканчивая резными шкафами. Высокие готические окна тянутся почти до самого свода потолка, пропуская внутрь
