то, у Светы своя семья: муж, ребенок. Мы созванивались-то раз в месяц. Даже не знаю, как скоро заметят мою смерть.
Картина последнего дня стала чётче: холод, свет фонарей, зелёный сигнал светофора. Вспышка справа. Ослепляющий свет, короткий крик и тьма. А потом голоса, боль в груди и… этот удушающий корсет.
Кстати, про корсет. Я медленно оглядела себя. На мне была длинная ночная рубашка из тончайшего полотна, почти невесомая, с высоким воротом и кружевными манжетами. Слишком изысканная для больничного пациента, слишком целомудренная для новобрачной.
— Ну что ж, — бормочу задумчиво, — надеюсь, раздевал меня не этот готический красавчик.
Выдыхаю через силу. Жена проклятого герцога. Выжила в смертельном ритуале. Проклятие, которое сработало «иначе». И где-то в глубине ощущаю липкое, настойчивое предчувствие, что всё только начинается. И, пожалуй, стоит выяснить, как меня теперь зовут.
Мои тягостные размышления прерывает тихий стук в дверь.
— Госпожа? Можно войти?
Я дергаюсь от неожиданности. Голос за дверью женский, мягкий, живой – в отличие от тех ледяных аристократов, с которыми я успела познакомиться за сутки.
— Если вы не с топором, то пожалуйста, — бурчу я.
Дверь слегка открывается и внутрь шагает девушка лет восемнадцати. Светлые косы, фартук, настороженный взгляд, будто она ожидала, что я сейчас начну кидаться мебелью. Кажется, это одна из тех служанок, которые одевали меня к ритуалу.
— Меня зовут Лина, миледи. Герцог приказал ухаживать за вами… то есть, пока вы не оправитесь.
— Замечательно, — я устало откидываюсь на подушки. — Тогда начнём с инструкции по выживанию. Где я, кто я, и что вообще творится?
Она растерянно переминается с ноги на ногу.
— Ну… вы же леди Элира Ашворт. Сегодня состоялся обряд союза.
— Я в курсе. Меня, кажется, чуть не убило этим фактом. — пытаюсь подтолкнуть Лину к дальнейшему рассказу. Имя это конечно хорош, но наверно недостаточно.
— Просто… — Лина понизила голос, — раньше никто не участвовал. Ритуал считается смертельно опасным. Герцог ждал избранницу, но…
Я поднимаю бровь.
— Но ни одна не хотела умереть ради сомнительного удовольствия стать парой герцогу? — продолжаю очевидную мысль — Какая неожиданность.
По щекам Лины разливается легкий румянец.
— Говорят, проклятие не терпит ошибки. Если пара не истинная, то обряд не завершится.
— Очаровательно, — я вздыхаю. — И как ты думаешь, если я всё ещё дышу, это хороший знак?
— Думаю, очень хороший, госпожа.
Я задумалась. Ну хорошо, теперь я знаю свое имя – Элира. Хорошо бы еще раз взглянуть на себя, а то перед обрядом я слишком нервничала и плохо запомнила отражение в зеркале.
— А зеркало тут есть? — спросила я после паузы. — Просто хочется убедиться, что я не обзавелась рогами или крыльями.
Лина быстро подводит меня к высокому зеркалу в позолоченной раме. Я делаю шаг и замираю. Никак не могу привыкнуть к тому как теперь выгляжу. Точнее к тому, что выгляжу не так. Из отражения на меня смотрит все та же девушка с огромными серыми глазами и русыми волосами с медовым оттенком. В ее глазах плещется плохо сдерживаемая паника. Те же хрупкие, будто вырезанные из фарфора черты, которые я мельком заметила во время обряда. Только теперь они кажутся до странного настоящими.
— Это… я? — выдыхаю я.
— Конечно, миледи, — удивляется Лина. — А кто же ещё?
Отличный вопрос, Лина. Очень философский.
Когда Лина вносит поднос с едой, я уже почти пришла в себя. Почти. Хотя внутри всё ещё шел гулкий диалог с самой собой: где я, как, и почему вообще дожила до конца обряда, если это, по словам всех местных, физически невозможно?
На подносе – тёплый бульон и хрустящие лепёшки, от которых пахнет чем-то родным, домашним. Я ем медленно, больше чтобы отвлечься, чем насытиться.
— Лина, а этот обряд… зачем он вообще? — спрашиваю, когда наконец чувствую себя готовой нырнуть на самое дно этого безумия.
— Он пробуждает древнюю силу рода, госпожа. Драконью кровь. Но для этого нужна истинная пара – иначе магия обрывает связь, уничтожая неподходящую пару.
— Ясненько, — бормочу я. — А я, видимо, каким-то образом не подошла под категорию «уничтожить».
Лина смущается, ее глаза смотрят на меня с надеждой и каким-то детским восторгом.
— Возможно, вы и есть та, кого герцог ждал. — выпаливает она торопливо.
— Сомневаюсь. Я вообще из другого… — как сложно подобрать слова. — Места.
Больше диалогов я не завожу. Надо сделать паузу. Когда Лина уносит, забирая с собой остатки еды, я вновь остаюсь одна. Тишина опять накрывает комнату, и я наконец позволяю себе почувствовать всё сразу: страх, злость, растерянность. Ещё вчера я была обычной девушкой, которая максимум рисковала обжечься кофе и рассердить очередного покупателя. А теперь – жена герцога-дракона и, возможно, проклятый эксперимент вселенского масштаба. Я прижимаю ладони к лицу.
Ладно. Паниковать потом. Сначала – понять, как отсюда выбраться. Или хотя бы не умереть во второй раз.
Глава 4.
Солнце клонилось к закату, когда Лина снова появилась в комнате - уже не с подносом, а с ворохом платьев в руках.
— Госпожа, герцог ждёт вас после ужина. В кабинете — сообщает она торопливо, будто подозревает, что я вот-вот сбегу через окно. Честно говоря, соблазн был.
— После ужина – это как? Я иду к нему или он придёт ко мне?
— Вы… идёте, госпожа. Я вас провожу. — Лина замялась. — Герцог не любит, когда опаздывают.
— Да уж, какой сюрприз. Пунктуальный и ледяной. Всё как по инструкции для герцогов.
Лина потешно округляет глаза и тут же прячет улыбку, спеша разложить платья. Ну вот опять. Каждый раз, когда я нервничаю, мой мозг выкручивает режим сарказма на максимум. В прошлой жизни это не мешало – только раздражало коллег. И всех моих знакомых. Ладно, мешало немного. Но здесь, похоже, может стоить головы. Пора учиться фильтровать внутреннего стендап-комика.
— Госпожа, всё готово, — напоминает о себе Лина.
Я перевожу взгляд на платья, лежавшие на кровати, как пирожные на витрине кондитерской.
Одно - изумрудное, с широким декольте и вышивкой в виде драконьей чешуи. Второе - сиреневое, лёгкое, будто сотканное из тумана. Третье - чёрное, строгое, но элегантное.
Смотрю я на все это, а в голове бьется только одна мрачная мысль о том, что в моем мире
