стану выполнять твои приказы, — прорычал А̀ну, шагнув вперёд и с яростью толкнув Маалика.
Перед глазами Маалика всё окрасилось в красный. Он зарычал и ударил А̀ну тыльной стороной ладони с такой силой, что вампира отбросило через тлеющий двор.
— Ты мне не соперник, А̀ну. Я сильнее и быстрее, чем ты когда-либо сможешь стать! — закричал Маалик.
А̀ну материализовался прямо перед ним, врезав кулаком Маалику в лицо.
— Твоя ангельская сторона всегда будет воевать с вампиром внутри тебя, Маалик. И потому ты никогда не будешь достоин быть нашим королём, — он снова замахнулся кулаком на Маалика.
Маалик с лёгкостью уклонился от удара, схватил А̀ну за горло и сильно сжал.
— Это твоя вина, что она мертва… Ты должен был быть здесь, чтобы защитить её… Ты слаб, — с трудом выдавил эти слова А̀ну.
И с этим всё, что оставалось от той тонкой нити, которой Маалик ещё сдерживал своего тёмного монстра, наконец оборвалось. Низкий, зловещий рык поднялся из его груди, и глаза А̀ну расширились от страха, когда вампир понял, что только что выпустил на волю, а Маалик сделал то, чего не делал уже тысячи лет.
Он сорвался и полностью потерял контроль, позволив тёмному вампиру внутри себя полностью завладеть им. Он с яростью вгрызся А̀ну в шею. Вокруг него раздались крики ужаса и отчаяния, когда остальные начали кричать, чтобы он остановился, прежде чем осушит и убьёт их брата.
Никто из них не осмелился приблизиться к нему.
Когда Маалик почувствовал, как жизнь А̀ну медленно покидает его, пока от биения его сердца не остался лишь едва слышный отзвук, он наконец оторвался от горла А̀ну и поднял взгляд к звёздам, пока кровь стекала по его подбородку и шее. Он облизнул губы, смакуя вкус, прежде чем швырнуть тело А̀ну через двор и за край утёса.
Он одичал.
Всякое ощущение себя исчезло, укрывшись глубоко на задворках сознания, пока он поворачивался, чтобы посмотреть на своих детей, своих обращённых. Все они стояли неподвижно, в страхе глядя на него в ответ. Никто не осмеливался подойти к нему или встать у него на пути.
Все они знали, что будет дальше.
Он издал долгий, чудовищный рёв, и обломки вокруг снова содрогнулись, когда в него врезались боль утраты и потеря.
Он похоронил свою разумную сторону, своего внутреннего ангела.
Тёмный вампир внутри взял верх, скорбя по утрате своей невесты, и эта боль была невыносимой.
— Они все умрут, — прошептал он, переводя взгляд на пылающий город.
Они все умрут за то, что сделали с моей Илиной.
— Маалик, не надо. Там внизу невинные люди. Наши законы… мы не должны нарушать их ещё больше, чем они уже были нарушены, — это был голос Такеши, пытавшийся пробиться сквозь туман, снова достучаться до его ангельской стороны.
Маалик продолжал стоять к ним спиной, глядя вниз на город.
— Вам всем пора уходить. Возвращайтесь на свои земли, обратно в свои дома. Никто из вас не захочет быть здесь ради того, что сейчас произойдёт, — тихо сказал он.
Он проигнорировал их мольбы.
Теперь он потерян, и было уже слишком поздно. Илина была единственной, кто мог вернуть его назад, но её больше не было, она обратилась в прах.
Он сунул руку в карман, крепко сжав кольцо и браслеты, думая о месте назначения, и просто исчез, оставив вампиров стоять среди пылающих руин их мёртвой семьи.
И там они и стояли, в шоке и неверии, пока по ветру до них доносились исполненные ужаса крики, ещё долго эхом раскатывавшиеся в ночи, пока Маалик начинал свою бессмысленную резню.
Ава дрожала, лёжа в темноте, свернувшись в тугой клубок. Она чувствовала, как холод, поднимающийся от грязного каменного пола, на котором она отчаянно пыталась хоть немного поспать, пробирает её до самых костей. Огромная куча грязных, покрытых пятнами плесени одеял, в которую она зарылась, ничуть не согревала её закоченевшее тело.
Она уже несколько месяцев назад потеряла всякое чувство времени. Единственная причина, по которой она знала, сколько пробыла взаперти, заключалась в том, что ей давали одну порцию еды в день, и, лёжа там, пытаясь сохранить тепло и рассудок, она повторяла это число про себя.
Сто восемьдесят два.
Именно столько раз в её тёмную, сырую камеру просовывали чёрствый хлеб или какой-то бульон. Окон, через которые мог бы проникать свет, не было. Там всегда стояла кромешная тьма, и всегда было леденяще холодно, пока она плотнее закутывалась в грязные тяжёлые одеяла. Иногда охранники, приносившие девушке еду, оставляли свои горящие факелы воткнутыми в стену снаружи у двери её камеры.
Ава тогда подползала ближе к свету, просачивающемуся через щель под дверью. Её разум пытался обмануть её, заставить поверить, будто это сияние тёплого огня, который наконец отгонит бесконечный холод, окутает её той успокаивающей завесой тепла, по которой она так отчаянно тосковала.
Но, увы, это было не так.
С тех пор как она очнулась в этом богом забытом месте, Ава прошла через целые американские горки эмоций. Первым был страх. Шокирующий, парализующий страх. Когда она осознала, что является пленницей в камере, то просто сломалась. Она звала Шарлотту, звала кого угодно, кто мог бы ей помочь. Но никто так и не пришёл, и ответа не было никогда.
А потом, спустя пять дней, кто-то всё-таки пришёл, и с того дня её мир начал рушиться.
Высокий, тёмный, пугающий мужчина ворвался в её камеру и, пока она брыкалась и кричала, выволок её наружу за волосы. Ава сквозь слёзы умоляла его остановиться, оставить её в покое. Она хотела вернуться обратно в камеру — настолько сильно её ужасало его присутствие.
Если бы только она знала, что будет дальше.
Он грубо тащил её по тускло освещённым коридорам и бесконечным лестницам, швырнул в центр комнаты, захлопнул за собой дверь и просто молча уставился на неё. Её ступни, ноги и ягодицы покрылись синяками. Голова болела от того, с какой силой он тащил её за волосы.
— П-п-пожалуйста, чего вы хотите? Я не понимаю… — заикаясь, пробормотала она, пытаясь остановить слёзы.
— Почему ты похожа на неё? — резко бросил он, глядя на неё хищным взглядом.
Ава отпрянула, дрожа и качая головой.
— На кого? — она была в полном замешательстве. Она не знала, где находится, кто этот мужчина.
— Не вздумай играть со мной. Что это за магия? — презрительно процедил он, шагнув вперёд, схватил её за волосы и резко дёрнул её лицо вверх, так что его нос
