которую только что встретил и которой хочу сделать приятное.
Алиса слегка зависла, и это позволило мне продолжить:
— Вот вам бы какие цветы понравились от незнакомого поклонника?
— Простите, но я бы не приняла цветы от незнакомца.
— Вы работаете в цветочном и не любите цветы?
В ее взгляде вспыхнул огонь, и я мог поклясться, что меня это взбудоражило сильнее вида ее совершенных губ.
— Я люблю цветы, но подарки принимаю только от тех, кого знаю.
— Норт, — представился я.
— Что? — непонимающе захлопала ресницами Алиса.
— Это мое имя. Меня зовут Норт.
— Странное имя, — пробормотала она тихо, поворачиваясь к холодильнику, а ко мне спиной.
— Я не из этих мест.
Она забавно подпрыгнула, кашлянула в кулак и по-деловому спросила:
— Так на чем остановимся?
— Сделайте на свой вкус. Букет, который бы понравился вам.
— Бюджет?
— Не имеет значения.
Я расположился в кресле, наблюдая за ней. Поначалу Алиса нервничала от такого пристального внимания, затем погрузилась в работу, и, кажется, даже забыла про меня. Это было бы обидно, но я наслаждался ее выверенными жестами, тем, как она задумчиво выбирает цветы для букета. Как аккуратно берет каждый стебель. Я почти представил, что она так касается меня. Со страстью, дразняще, нежно и в то же время пламенно. Наблюдал за тем, как капельки пота ползут по тонкой шее от ее усердия. Почти погрузился в некое подобие транса, нарушаемое назойливым вниманием беловолосой: она то кофе предлагала, то воду. Но, судя по демонстрации глубокого выреза кофты, в основном она предлагала себя. Меня совершенно не интересовало то, что она могла мне дать.
Я любил охоту. И Алиса впервые за много лет разожгла во мне драконий инстинкт охотника. Можно сказать, я по-настоящему почувствовал вкус жизни. Последний раз это было с Катей, и я уже не надеялся это ощутить.
Алиса создала роскошный букет: большинство названий цветов, который она в него вплела, я даже не знал, но нужно было отдать ей должное — вкус у девушки был великолепный.
— Вот, — она протянула мне свой флористический шедевр, и я с наслаждением коснулся ее пальцев, когда его забирал. С не меньшим удовольствием наблюдая за тем, как румянец коснулся ее смуглых щек. — С вас одиннадцать пятьсот.
— Сколько вы должны за розы?
— Что?
— Я слышал ваш разговор. Вам придется заплатить за них из своего кармана. Сколько они стоят?
Алиса растерялась, а вот беловолосая — нет.
— Тридцать тысяч, — пропела она.
Алиса зашипела, а я, положив букет, на прилавок, достал портмоне и отсчитал пятьдесят тысяч в местной валюте.
— Тогда они ваши, Алиса. И букет тоже.
Я вернул ей шедевр и покинул цветочный магазинчик. Когда за мной захлопнулась дверь, услышал комментарий ее напарницы:
— Они вообще настоящие?
Звоночек яростно звякнул, и Алиса выбежала за мной под дождь. С букетом и зажатыми в кулаке купюрами.
— Я не принимаю букеты от незнакомцев, — прошипела она зло. — И такие подарки тоже.
— А от кого принимаете? — усмехнулся я. — Вам кто-то дарит такие цветы?
— Нет, — она вздернула подбородок, а мой дракон довольно заурчал. Потому что был большим собственником.
С другой стороны, Алиса не моя. А присваивать ее себе я не собираюсь. Или собираюсь?
Мое настроение резко испортилось, потому что в последнее время я брал все, что хотел. Но увести из этого мира еще одну девчонку? В прошлый раз это закончилось не так, как мне хотелось бы.
— Теперь вот подарили, — ответил я резче, чем намеревался. — Продайте его или выбросите.
А затем развернулся и ушел.
3. Алиса
Выбрасывать цветы мне всегда казалось кощунством, даже если кто-то (не будем тыкать пальцем в ИП Рогожкин) довел их до такого состояния, когда ничего другого просто не остается. Тем не менее я собрала их, аккуратно связала в большой букет с лентой и отнесла на улицу. Может быть, кому-то они подарят радость, даже угасая.
Что же касается букета от криминального питерского интеллигента, он стоял в вазе, всем своим видом крича о том, что его нужно забрать домой. И дело было даже не в том, что мне никогда таких не дарили (хотя мне никогда таких не дарили), у меня просто рука бы не повернулась продать его кому-то еще.
Потому что он был мой.
Я не знала, что это за помешательство, я работала здесь полтора года, и за полтора года у меня уже случилась профдеформация, то есть удивить меня цветами было ну очень сложно. Но помешательство началось с того, что мне захотелось сделать для него самый лучший букет, а еще я несла какую-то чушь, чуть ли не заикалась и назвала его имя странным.
Я никогда не позволяла себе комментировать клиентов… ну ладно, я не позволяла себе комментировать клиентов при них. И уж тем более я не вела себя как старшеклассница перед свиданием, подбирая слова и выдавая какой-то бред. Тем более что этот мужчина мне даже не понравился! Букет понравился, а он — нет! Потому что от него веяло опасностью — первое, а второе — потому что он приятно пах: дорогим парфюмом без перебора и чем-то еще, горьковато-пряным. Если не сказать острым. Специи? Наверное, я бы не смогла работать в цветочном магазине, если бы меня не привлекали ароматы, но приятно пахнущие мужчины опасны вдвойне. По крайней мере, для меня. Я уже нанюхалась одного такого по самое не балуйся, так что спасибо, но нет.
И еще я понятия не имела, что делать с деньгами. Ну то есть, что делать с деньгами за букет и за косяк Ирины — все было понятно: в кассу. А вот что делать с оставшейся сдачей, я не представляла. Надо было, наверное, расслабиться, но Ирина не позволяла.
— Мы должны их поделить! — Она бегала вокруг меня кругами весь оставшийся день, убеждая меня в этом.
Когда ты рассчитываешь зарплату «до копейки» очень сложно играть в благородство. Не говоря уже о том, что таинственный авторитет оплатил именно ее косяк, за это я была ему благодарна. Точнее, почувствовала эту благодарность, когда пришла в себя от первого шока. Выдернуть тридцать тысяч плюсом из своего бюджета я бы сейчас точно не смогла.
— С какой радости?! — не
