— Закройте ей рот немедленно! — завопила Эйлада.
Двое ликаев, с опаской глядя на меня, шагнули из-за ее спины в мою сторону. Но она сама зачем-то, словно собиралась лично выполнить свой же приказ, тоже сделала шаг ко мне. И я, хоть всё мое внимание было приковано к Брендону, пытающемуся подняться с пола, успела каким-то чудом разглядеть лица двух главных прихвостней ликайки!
Мне показалось, что в момент, когда Эйлада сделала шаг прочь от них, они взволнованно переглянулись.
Нет, с чем это связано, я не знала.
Нет, никакие догадки в тот момент не осенили мой мозг!
Но я вдруг поняла, что у меня есть только это мгновение, а больше, возможно, нет и не будет никогда! И только я одна сейчас могу спасти собственную жизнь и жизни своих друзей.
Да только оружия у меня никакого не было...
Кого я там должна попросить о помощи? Всех, с кем общалась?
Глупости какие-то! Но... других-то вариантов все равно не было!
— Остановитесь! — вытянув вперед руку, я открытой ладонью выставила ее перед собой, изо всех сил желая отсрочить приближение ликаев к себе. И, о чудо! Они, действительно, остановились! Не дожидаясь, когда они отомрут и пойдут снова, я закричала. — Обращаюсь к вам, жители Шортса, ко всем от мала до велика! И к вам, погибшие воины неизвестных народов, позволившие мне найти металл на холме, и к вам, ликаи, желающие спасти свои души! У вас есть для этого всего один шанс!
К Эйладе сзади с видимым усилием, словно преодолевая какую-то невидимую преграду шагнули ее помощники. И она, тоже с усилием, оглянувшись, начала медленно протягивать свои руки в их стороны, видимо, собираясь восстановить утраченную связь.
О, Господи! Ну, что, что говорить-то дальше?
— Если слышите меня, встаньте на мою сторону! Встаньте на мою сторону! На сторону света, а не темноты! На сторону добра, а не зла! На сторону жизни, а не смерти! В Шортсе много плодородных земель! В Шортсе много пастбищ для скота! В Шортсе много полезных руд для всяких нужд! И я, как наследница, как будущая хозяйка земель, позволю каждому из вас с миром здесь поселиться и привезти сюда свои семьи! Клянусь вам!
— Слово мага-пророка закон! — вдруг проговорил Брендон, задыхаясь.
— Слово... закон! — вдруг пронеслось по толпе.
И, кажется, это повторяли даже ликаи! Впрочем, мне в тот момент было вовсе не до того, чтобы внимательно следить за окружающими. Я чувствовала, что нахожусь на верном пути, а потому продолжала говорить дальше, ощущая, как голос мой наполняется силой, крепнет, становится громче и мощнее и, в то же время ощущая буквально всей своей кожей, как слабнет сопротивление Эйлады!
— Вам больше не нужно будет убивать и прятаться! То, что вам предлагали завоевать своей кровью и своими жизнями, вы получите просто так! Духи холма, если вы меня слышите, вот вам те, кто когда-то лишил вас жизни! Возьмите их, — я указала рукой в сторону ликаев, вовсе не будучи уверенной, что духи оттуда, издалека, каким-то чудом сейчас здесь и слышат меня! — Жители Шортса, вот единственное препятствие к вашей свободе! К вашей жизни!
В маленьком помещении на мгновение всё замерло.
И я сама замерла, прислушиваясь.
За стенами раздался свист, словно кто-то давал команду.
А потом из-за моей спины в сторону ликаев вдруг метнулись черные тени!
— Луиза, сюда! — раздалось сбоку.
Я метнулась на зов Брендона. Схватив меня в охапку, он рванулся в сторону моей деревянной кровати. Я не успела даже понять, что он собирается сделать, как мы вдвоем оказалась под нею.
Лежа на животе на полу под кроватью, вжимаясь одним своим боком в твердую каменную стену, а другим — в горячего Брендона, я практически не видела того, что происходило в помещении и за его пределами.
Да я и не старалась что-то там разглядеть.
Там шел бой. Крики и стоны, лязг и грохот, топот и удары о стены чьих-то тел... Но я даже не это слышала сейчас! Я слышала боль ранений, ужас последних предсмертных мгновений, горечь предательства. Я видела перед глазами бесконечные картинки прошлого тех людей, которые вот только что пошли на смерть из-за меня: прощальный поцелуй любимой, морщинистые материнские руки, лежащие на склоненной сыновней голове, дети, бегущие вслед удаляющемуся войску.
От горечи и боли, которые переполняли мою душу, мое сердце, мой разум, я задыхалась, вцепившись, как в последнее пристанище, в руку Брендона!
Словно издалека я слышала с трудом шепот Брендона:
— Луиза, потерпи! Еще немного! Терпи, я сказал!
Но мое сознание, поглощаемое чем-то черным, бесконечным, мощным, медленно угасло...
35 глава. Пробуждение
Больше всего, когда открывала глаза, приходя в себя, я боялась, что очнусь в своем мире! Отчего-то эта мысль еще на самой границе между обмороком и реальностью изводила меня, не давая покоя. Мне казалось, что это должно произойти! Рано или поздно я должна буду вернуться домой...
Но мне очень надо было очнуться там, рядом с Брендоном, пусть на полу, под кроватью, но рядом, чтобы понять, чем всё закончилось, что жив он, что жива, в конце концов, я! И кто же победил в этой странной схватке, по сути, спровоцированной моими очень спорными и сомнительными речами.
Но очнулась я вовсе не под кроватью.
Я открыла глаза в большой и светлой комнате. Оглядевшись, поняла, что лежу на кровати с балдахином. И балдахин этот, больше похожий на обычную занавеску, сейчас был опущен и закрывал постель со всех сторон. Ткань медленно колыхалась, как будто бы в помещении было открыто окно, но я была до самой шеи укутана во что-то напоминающее шкуру белого медведя! И... о, блин! И пахнущее примерно, как белый медведь.
Хотелось пить. Губы пересохли настолько, что, казалось, потрескаются сразу же, стоит мне только дотронуться до них.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — позвала я.
Но мне никто не ответил.
Попытавшись пошевелиться, я с ужасом ощутила, что лежу под шкурой практически голой! Ну, собственно, учитывая, что последнее воспоминание сохранило картинку меня же самой в штанах, рубахе и куртке, то сейчас, да, я была практически обнажена, если не считать тонкой длинной рубашки, типа ночной сорочки, в которую меня кто-то переодел.
Вылезти целиком из-под одеяла я не успела, потому что дверь приоткрылась и снаружи донеслись голоса.
— Господин Брендон, — кокетливо выговаривал нежный девичий
