пятно, скрывшееся за очередным поворотом. Бежать мне мешают многочисленные бархатные юбки, каких я отродясь не носила. Я приподнимаю их руками и бегу вновь, пока не вбегаю в широко открытые двери большой комнаты. Светлое пятно оказывается той красивой женщиной с портрета, которую тётушка Камила назвала моей матерью. Женщина тянет ко мне руки: «- Розалина, время уходит! Ты должна поспешить!», и после этих слов опадает к моим ногам чёрным пеплом.
Я проснулась с мокрыми от слёз щеками, да ещё браслет всё сильнее оттягивал руку. Я должна поспешить. Но сначала завтрак, осмотр больного и перевязка.
Мальва, в отличие от меня, пребывала в отличном настроении. Сестра копалась в сундуке, выбирая какой платье надеть для прогулки в город. Я потёрла запястье, решив, что ещё немного потерплю. Я не могу лишить сестру этого небольшого развлечения.
Завтрак нам по обыкновению принесли прямо в комнату. Я с нарядами не заморачивалась, тем более их у меня всего два, не считая дорожного костюма, поэтому я надела то, в котором была вчера. Достала всё нужное из дорожного ящичка и направилась в комнату Кристиана, лишь перед дверью сообразив, что его попросту может не быть в комнате, и сначала нужно было бы узнать, где он.
Руки у меня были заняты пузырьками с зельями, поэтому я повернулась к двери спиной, постучав по ней пяткой, и поэтому не видела, как она отворилась.
— Лина? Что вы здесь делаете? — послышался сзади голос Кристиана.
Я повернулась, изобразила на лице приветливую улыбку, кивнув на склянки в моих руках:
— Плановая перевязка! Как вы себя чувствуете?
— Немного странно….. У нас вчера…. получилось? — он поднял руку, но так и не коснулся чёрной маски.
— Вы о проклятье? Считайте, что в вашей коллекции прибавился ещё один кувшин с чёрной магией.
Я подошла к столу, расставляя на нём свои снадобья.
— Садитесь. Начнём, пожалуй, с руки, — скомандовала я.
В этот раз Кристиан сам скатал валик из покрывала, положив на него руку так, чтобы мне было удобно её развязывать. Ого, ну и регенерация у него! Ладонь и пальцы уже покрылись тончайшей розовой плёночкой будущей кожи.
— Ещё день-два и от раны не останется и следа! Возможно, сейчас процесс пойдёт немного медленнее, потому что силы понадобятся ещё и на лицо. Вам нужно хорошее питание и отдых.
А намазала руку мазью, накладывая свежую повязку.
— А теперь снимайте маску. Аккуратнее, не рвите сильно — ткань могла прилипнуть к ране, — предупредила я.
Так и случилось — последний слой ткани остался на лице мужчины, и я запретила ему их трогать.
— Куда! Руки убрал! Знаешь что, ложись-ка ты на кровать, головой ко мне. Вот так, свесь её немного на край. Я сейчас.
Я сходила за ширмочку, принесла оттуда таз, подставив его под свисающую с кровати мужскую голову, и принялась понемногу поливать прилипшую к ране ткань, отмачивая её.
— Ещё немножко, потерпи, — попросила я видя, как его губы сжимаются в одну тонкую полосу, — Знаю — неприятно, но дело того стоит! Уже через неделю будешь красоваться перед столичными барышнями с новым лицом!
Проверив, как идёт заживление, присыпала прямо на глазах затягивающуюся рану порошком из хвостов ящериц, бормоча:
— Надо же, всё как на собаке заживает! Первый раз такое вижу!
Кристиан слабо улыбнулся моему сомнительному комплименту. Я тем временем выстлала его маску свежей промасленной тканью.
— А теперь не шевелитесь, я приложу маску к ране и плотно её застегну. Вот так! Всё, можете подниматься.
Пока он вставал с кровати, я начала прибирать за собой. Отнесла таз за ширму, вылив его содержимое в специальное ведро. Закрыла все пузырьки пробками и только после этого села на стоящий у стола табурет, положив руку с браслетом на колени.
Кристиан сел напротив:
— Каков ваш вердикт?
— Я уже говорила и повторюсь ещё раз: ещё никогда у меня не было пациента, на котором все раны заживали с такой скоростью! Даже шрама не останется — это я вам гарантирую!
Я видела, как он расслабился, словно скинул со своих плеч очень тяжёлую ношу, давившую его к земле. А я продолжила:
— Вчера вы обещали задержаться здесь ещё на день и показать моей сестре город. Боюсь, нам придётся немного изменить планы, — я поморщилась, потерев запястье. Браслет наливался просто каменной тяжестью.
— Он причиняет вам боль? — Кристиан участливо посмотрел на мою руку.
— Не сказать чтобы очень, просто тяжелеет с каждым часом. Скоро я не смогу поднять руку.
— Сколько времени потребуется вам на сборы?
— Мы готовы ехать прямо сейчас.
— Хорошо, — кивнул он, — я распоряжусь, чтобы подготовили лошадей, и пришлю за вещами. Спускайтесь вниз.
Стоит ли говорить, что больше всех радовалась Мальва. Наш сундук был уже готов к отправке, мне оставалось только собрать свой дорожный короб с зельями. Я бы сама спустила его вниз, если бы не треклятый браслет. Опасаясь, что сама могу не удержать драгоценную ношу, я следила, чтобы ящик лишний раз не трясли.
Внизу нас ждали хозяева постоялого двора. Герман, прощаясь, обхватил меня своими огромными ручищами.
— Спасибо тебе за Кристиана. Ты присмотри там за ним, в столице. Это на вид он такой бравый вояка, на самом деле он очень нежный и ранимый! — прошептал он мне на ухо.
— Присмотрю! — улыбнулась я ему. Мне очень нравился этот открытый и добродушный здоровяк.
Мадлен протянула нам полную корзину, прикрытую полотенцем.
— Там пироги, это вам в дорогу. Будете в наших краях — заезжайте!
— Спасибо! — я от души поблагодарила хозяйку, в душе завидуя этой паре, глядя, как Герман обнимает жену, и та, доверчиво, кладёт ему голову на грудь.
А на улице нас ждал настоящий сюрприз! Вместо привычной плетёной повозки, обтянутой старым шерстяным пологом, стояла карета и в неё грузили наши вещи. Я обошла сверкающий лакированными боками экипаж, пока не наткнулась на Ратмира, забирающегося на место кучера.
— Что это? — спросила я у него.
— Не может же невеста принца прибыть во дворец на старой арбе! — процитировал Ратмир кого-то очень знакомого.
— Лина! Ну ты где? Поехали уже! — дверь кареты отворилась и оттуда показалась голова Мальвы, сестра снова опередила меня, пока я прощалась с хозяевами этого уютного местечка.
Пришлось и мне забираться внутрь.
— Смотри — здесь даже сиденья бархатные! И шторки на окошках! — сестра радовалась, словно ребёнок малый, а я впервые задумалась, как нас примут во дворце? Двух никому неизвестных сирот, у которых из приданного — единственный сундук с нарядами, да и то давно устаревшими! Это я поняла, как только мы въехали в
