Костёр для истинной - Амалия Лонг

уголки света. Люди знали Ревена. Знали его хлеб. Его пирожные. Его рецепты. Его историю. Историю о том, как простой пекарь отдал последнее и нашёл любовь всей своей жизни. Я не знала, кому принадлежала эта история — ему или мне. Но я знала, что она стала частью нашего семейного дела. Наследия, которое мы передадим нашим детям.

Я вышла в сад. Он был самым красивым в нашей части света. Я сажала цветы с любовью, и они отплачивали мне красотой. Розы, лилии, пионы, лаванда. Каждый год я добавляла что-то новое, и каждый год сад становился всё красивее. Я гордилась им. Он был моим. Моим творением. Моей свободой.

Я остановилась у старого дуба. Он рос здесь ещё до того, как мы построили дом. Я помнила, как мы поливали его, как ухаживали за ним. Теперь он был большим, сильным, он дарил тень в жаркие дни. Я провела рукой по его коре и почувствовала тепло.

— Сафира!

Я обернулась. Ревен стоял на пороге дома. Он улыбался, и я видела, как его глаза светятся счастьем. Он всё ещё был тем же человеком, который пришёл ко мне с пирожными и цветами. Тем же, кто сказал: «У меня нет ничего, кроме доброго сердца». Он был успешным, известным, но он не изменился. Он всё ещё был добрым. Он всё ещё был любящим. Он всё ещё был моим.

— Ты готова? — спросил он.

— Всегда, — сказала я.

Я подошла к нему и взяла его за руку. Он обнял меня, и я почувствовала его тепло, его любовь, его заботу. Я чувствовала, как он любит меня, как он ценит меня, как он рад тому, что я рядом. Он ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не предал. Ни разу не заставил сомневаться. Я была с ним в безопасности.

Дети бежали вокруг нас, собаки лаяли, куры кудахтали, и всё это было частью моей жизни. Моей новой жизни. Свободной. Счастливой.

Мы поехали в город. Я сидела рядом с Ревеном, а дети и собаки сидели в повозке позади нас. Мы везли пирожные в новый магазин — ещё один шаг в нашем общем деле. Наша пекарня теперь кормила людей по всему миру, и я гордилась этим. Гордилась тем, что мы создали вместе.

* * *

Мы вернулись домой к закату. Дети устали и уснули в повозке. Я несла Лирану на руках, а Ревен нёс Алдана. Аэлира, которая была старше, шла сама, держась за руку отца. Мы вошли в дом, уложили детей в кровати и поцеловали их в лоб.

Я вышла на крыльцо и села на ступеньки. Ревен сел рядом со мной. Собаки устроились у наших ног. Искра тяжело вздохнула и положила голову мне на колени.

— Ты счастлива? — спросил он.

Я посмотрела на него. На дом. На сад. На небо, которое уже начинало темнеть, усыпанное первыми звёздами. Я слышала, как в доме тихо дышат дети. Как где-то в саду кричит ночная птица. Как ветер шепчет в листьях яблонь.

— Да, — сказала я. — Я счастлива.

Он взял мою руку и сжал её. Я чувствовала, как его пальцы переплетаются с моими, как они согревают меня, как они дарят мне спокойствие.

— Я тоже, — сказал он.

Я смотрела на Ревена, и я улыбнулась.

Мы купались в настоящем счастье. Мы излучали его каждой клеткой своих тел.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я люблю тебя в тысячу раз сильнее, — сказал он.

Я засмеялась.

Мы была дома.