белые и не серебристые, как большая часть драконов Сильвенара, а именно красные. Поэтому и украшения, и одежду подбирали в соответствующей гамме. Зато камень Даэр’аэ – алмаз. Так что в некотором роде Искард склонил голову. А раз уж Ол’кейне смог сделать шаг навстречу, почему бы ей не ответить на его жест?
Бьянка нашла в столе бумагу и конверт, села и быстренько набросала ответ на записку с извинениями, который вручила гвардейцу, что дежурил у дверей в ее покои, и велела отправить письмо на Коэн’рай.
Выбора-то ей, по сути, не оставили. Так или иначе, но выйти замуж ей все-таки придется. И здесь у нее, собственно, было два варианта. Оплакивать предательство Иллая и упираться до последнего или выполнить свой долг перед семьей и постараться не помереть с горя в процессе. Бэан’на предпочла второй вариант, а потому в своем послании пригласила Искарда на обед во дворец, чтобы хоть как-то разобраться, с чем ей предстоит иметь дело.
Остаток ночи она провела в ванной. Занималась тем, что училась дышать под водой. Ныряла, лежала на дне посудины, слушая, как кровь шумит в ушах, а истерзанное сердце каким-то чудом бьется, хотя, казалось бы, Иллай вырвал его с корнем, и считала секунды.
К утру она выдохлась. В прямом и переносном смысле слова. Все, чего ей удалось достичь – скромный результат в полторы минуты с лишним, который в бою навряд ли ей поможет. И Бьянка опять начала сомневаться в том, что это пророчество стоит интерпретировать именно так.
Уставшая, вымотанная, она закуталась в полотенце и собралась было все же вздремнуть, забравшись с головой под одеяло, но стоило ей открыть дверь, как в колено ей уткнулся мокрый собачий нос. А потом еще один.
– Вы откуда взялись? – опешила Бэан’на. – Кто пустил?
Как будто бы Булка и Белка могли ей ответить.
– Я пустила… – голос Адрианы-убийцы раздался из гардероба, и Бьянка едва не застонала от отчаяния.
– Вас мне только не хватало!
Берлейн вынырнула из-за шторы, отделяющей спальню от просторного помещения, где хранились наряды, держа в руках два платья, которые когда-то у лучшего портного Сильвенара для нее заказывал отец. По случаю дня рождения дочери:
– Хамишь божеству?
– То есть, теперь Вы ничего отрицать не собираетесь? И как мне прикажете Вас называть? Адриана? Атхара? Фейсса-хан? Сколько у Вас еще имен? Ваш муж знает, кто Вы? А Каталина? Астория? Про Стоуна мне подумать страшно! У некроманта и без того нервишки слабые. Представляете, что будет, если до него дойдет, что его дочери – внучки падшей богини?
Адриана к ней явилась при параде. На голове – фирменный кессарийский тюрбан, украшенный роскошной брошью. Вместо брюк и рубашки – шикарное платье по фигуре и накидка с подолом, щедро усыпанным драгоценными камнями. Хорошо хоть алмазными глазами больше не сверкала. А вот макияж эта дамочка нанесла отменный. Стрелки, реснички, матовая красная помада на губах и капелька румян.
– Бэан’на, милая. У тебя слишком много вопросов, а я меж тем и так дала тебе слишком много ответов.
– Клянусь, я позову охрану, если Вы не перестанете говорить загадками! У меня голова скоро лопнет, как воздушный шарик!
Собаки, почуяв накал обстановки, по привычке отползли под стол.
– Не лопнет, не переживай, – Адриана бросила платья на кровать и задумчиво смерила их взглядом. – У короля Р’гара замечательный вкус. Чтобы мужчина выбрал столь изящные наряды…
– Я считаю до трех! – рявкнула Бьянка, закипая. – Или говорите, что Вам опять от меня нужно, или, при всем моем к Вам глубочайшем уважении, выметайтесь вон! Хватит с меня нервотрепки на сегодня!
– Ну вот… Можешь же, когда хочешь. Наорала на богиню, – Берлейн самодовольно ухмыльнулась. – Такая Бэан’на мне нравится. А то развела тут сырость. Смотреть страшно. Щеки красные, глаза опухшие, зареванные. Какая из тебя владычица света, если ты всю ночь ревела из-за какого-то мальчишки?
– Я не ревела!
– Мне-то не ври. Я пришла полчаса назад. Все думала, ты там топиться собралась или почтишь, наконец, меня своим присутствием.
Асторию Бэан’на обожала, но семейство ее, во главе с божеством, ей порядком надоело.
– Раз ревела, значит, надо. И если уж Вам интересно, я училась дышать под водой. Как Вы и наказывали!
Руки у нее тряслись от усталости и гнева. Зубы стучали от холода. А глаза попросту слипались от слез, пусть она и умылась триста раз.
– Училась дышать под водой в человеческом теле? – Адриана переглянулась с Булкой и Белкой. – Ты это серьезно? Великая Накира, Святая Хинтара! За какие только грехи я несу на себе это бремя… Сядь и кончай уже отбивать зубами чечетку. Этот звук меня нервирует!
– Мне холодно! – Бьянка огрызнулась, но под одеяло залезла.
Псы тут же запрыгнули к ней на кровать, свернувшись в два белоснежных рогалика. Интересно, в какой момент они к ней так привязались?
– Одеяло тебя вряд ли согреет, – подметила богиня. – Как и ванны с кипятком.
– Адриана, что Вы делаете в моих покоях? Где Вы взяли Булку и Белку? Вы были в Эльсиноре?
Про Иллая спрашивать Бьянка не хотела из принципа. И это Берлейн, слава богам, комментировать не стала. Сняла накидку, пристроив ту на стуле. На столе оставила тюрбан и, задрав юбку платья до колен, забралась к ней на кровать с ногами, словно самая обыкновенная женщина.
– Скучаешь? По Эльсинору? Думаешь, что твой дом там? Не здесь? Бэан’на, дом – это люди. Твой отец. Твои братья. Моя внучка. Лиораэль, который прятал тебя в Сейгарде, когда ты сбежала из Сильвенара.
– Вы ни слова не сказали про моего мужа. Ни про бывшего, ни про будущего.
– Здесь все зависит только от тебя, – задумчиво изрекла Адриана. – Я видела сотни сценариев твоей жизни. Разных мужчин, разный конец. В одних ты достигала величия, в других… Все было не столь радужно. Девочка, каждый твой шаг определяет будущее, и даже я не могу предсказать, куда ты в итоге придешь.
– Ну хоть в каком-то из них я была счастлива? – Бьянка знала, сколько горечи сквозило в ее голосе, но… Для божества ее душа как на ладони. Держи лицо, не держи, а толку ноль.
– Была. И счастлива, и любима. Мужем, отцом, братьями, детьми, внуками и правнуками, многочисленными племянниками и племянницами. Любима друзьями и подданными.
Бэан’на всхлипнула, прижав к себе смятое одеяло:
– Прямо как Вы? Не жалеете, что… Пали?
Адриана звонко рассмеялась и обняла ее по-матерински:
– Пала? Я? Где ты прочла эту глупость? Да, я променяла вечность на любовь. Но это был мой выбор. И я бы сделала его снова!
– Выбор? А у Вас он был? Я же читала, что неопалимый бог Анэй…
– Неопалимый за свои поползновения в мою сторону получил по рукам, – отмахнулась Адриана. – Я снизошла для Каттагана.
Снизошла для Каттагана? У Бьянки глаза чуть не
