где его быть не могло.
Эта девушка намертво засела у Итана в голове, и если с Лорной ему удавалось выстраивать границы, держа в уме, что эта женщина и его покойная мать — разные люди, в случае с обворожительной копией Джуд задача была намного сложнее. Лорну он ненавидел, а по пропавшей жене тосковал десять лет. Да и сама Джудит вела себя довольно загадочным образом, что предоставляло обильную пищу для размышлений.
Он снова и снова прокручивал в голове их разговор, пытаясь найти объяснение некоторым её странным фразам, пока его не отвлёк голос Эрвина.
— Может, ещё разок обыщем лес уже вместе? — предложил он.
Он зевнул и потёр глаза кулачками, по-хозяйски развалившись на постели Мэнди. Лорна отчего-то не возражала, что малыш облюбовал эту комнату. Кажется, она готова была потакать любой его прихоти, лишь бы удержать «гостей» здесь.
Почему бы и нет?
Не внучка, так внук — сойдёт за утешительный приз.
А ведь для Итана этот ребёнок тоже когда-то был своеобразным «утешительным призом»!
«Боже, какие ужасные мысли», — осудил себя он. Спохватившись, он посмотрел на наручные часы и заметил, что время уже перевалило за полночь. Эрвину давно пора было спать.
— Нет, — сказал мужчина, — и точно не ночью.
Ему вообще не хотелось туда возвращаться после столкновения не только с Джудит, но и неизвестным недоброжелателем, вооруженным пушкой. Независимо от времени суток.
Кто же это мог быть?
Итан не имел и малейших догадок о личности таинственного преследователя. Ведьмы мастерски создавали проблемы, но никогда не снизошли бы до «варварских методов», так что под подозрение не попадали. Разве только местный Итан не вёл двойную жизнь и в свободное от колдовских делишек время не знался с какими-то бандитами, что было фантастикой похлеще всякой магии.
Зачем бы ему, золотому гарвардскому мальчику, это понадобилось?
— А завтра? — с мольбой в голосе продолжал Эрвин. Он улёгся и, чтобы согреться, натянул одеяло до носа. Подражая предкам-англичанам, Лорна запрещала сильно топить помещения особняка. Она считала, что прохлада полезна. Да и старый котёл едва справлялся с обогревом такой махины.
Из-под ткани торчала взъерошенная макушка Эрвина, заломленные бровки и глаза, жалобный взгляд которых тронул бы и человека с каменным сердцем.
«Утешительный приз», — ещё раз повторил про себя Итан. Малыш, который никому не был нужен — ни матери, ни чёртовой Мэнди, заманившей его в чужой мир обещанием дружбы и смывшейся в неизвестном направлении. Никому, кроме него.
Он присел на краешек кровати и пригладил растрёпанные волосы сына. По ним давно плакала парикмахерская.
— Вряд ли мы там что-нибудь найдём, — честно поделился своими сомнениями Итан, но тут же заверил: — Не переживай, я подумаю, что можно сделать.
Зачтётся ли это за ложь?
Пусть так, но оно того стоило: услышав это обещание, Эрвин несмело улыбнулся и перестал выглядеть таким обездоленным сироткой, замерзающим на страницах романов Чарльза Диккенса. Его знатно опечалила неудача с чеком. И его непрошибаемый оптимизм имел свои пределы.
— Ладно, — пробормотал он, — а ба… бабуля, она не может…
— Что? — спросил Итан.
— Ну… типа как в кино, взять этот чек и с помощью магии найти того, кому он принадлежал? Помнишь, мы смотрели такой фильм?
— Боюсь, что нет, — невольно усмехнувшись, возразил Итан, — твоя бабушка может только наводить суету, а магия — сильно преувеличенная бесполезная хрень.
— Ты сказал «хрень», — подметил Эрвин.
— Ага, — согласился мужчина, — но я тебя предупреждал, что здесь тебе придётся выделить мне овердрафт. Давай просто условимся, что дома тебя сразу будет ждать новый велик. Или чего ты хочешь? Ни в чём себе не отказывай, малец! Велик, новая приставка, Диснейленд, да хоть грёбаный сиба-ину.
Как ни странно, щедрое предложение возымело противоположный эффект: мальчик скуксился и резко отвернулся к стене. Даже не стал расспрашивать о значении незнакомого слова или возмущаться очередным ругательством.
Итан растерялся, искренне недоумевая, что сказал не так.
— Эй? — позвал он. — Что стряслось?
Эрвин промолчал, а когда Итан потянулся, чтобы тронуть его за плечо, отпрянул.
— Я не хочу домой, — наконец признался сын, — ни сейчас… ни как Мэнди вернётся.
«А вернётся ли она?» — промелькнуло у мужчины в голове. Не стоило исключать, что нет, и там, где она сейчас, ей намного лучше.
— Ох, дружок, — тяжело вздохнув, молвил он, — нам придётся. Мы же с тобой это уже обсуждали! Я на тебя не давлю, но…
— Да знаю я! — воскликнул Эрвин. — Но я не хочу, пап! Мы с тобой постоянно ездили с места на место, а тут могли бы жить в этом доме вместе с бабушкой, Мэнди и мамой. Какая тебе разница?
Он выпутался из одеяла и сел, прижавшись спиной к стене. Его брови были сосредоточено нахмурены, а глаза заволокло плёнкой печали. Судя по всему, он уже всё решил, и не существовало аргумента, который мог бы его переубедить. Что было хуже всего — Итан догадывался, что к железобетонной убеждённости сына имеет непосредственное отношение местная Лорна. Нужно было отдать ей должное — успеть взрастить это семечко за такой короткий срок.
Зря он позволил им проводить время вместе!
Эту манипуляторшу на пушечный выстрел нельзя было подпускать к ребёнку!
— Это не наш мир, — напомнил Итан, — и нас здесь быть не должно. А про тетю Мэл ты подумал? И дедушку? Они будут волноваться, если мы просто пропадём.
— Им плевать, — буркнул мальчик, — ну… тётя Мэл и деда есть и тут! Мы просто… типа… познакомимся и подружимся с ними снова.
Мужчина испытал укол обиды и опять взглянул на свои старомодные наручные часы — подарок отца, которого во имя прекрасной новой жизни единственный внук предпочёл безжалостно оставить за бортом.
Двадцать лет назад отыскав на чердаке снимок Шейна, Итан ни за что не поверил бы, что постепенно они настолько сблизятся. Но именно старый плут когда-то помог ему прийти в себя после исчезновения Джуди и управиться с маленьким ребёнком. Эрвин был совсем крохой и не запомнил первые годы жизни, проведённые в Калифорнии. После они нечасто туда приезжали, и для мальчика дедушка превратился в символ вечного праздника. Всё-таки Шейн возмутительно баловал внука, да и в целом являл из себя сомнительный образец для подражания. При всей благодарности отцу, Итан старался дозировать их общение с Эрвином.
Но это не значило, что родного человека, каким бы он ни был, можно выбросить из жизни, как ненужную вещь!
«Мы, конечно, люди простые, на „Мэйфлаур“ сюда не приплывали, но эти часы мой дед снял с дохлого немца в Нормандии… ну, если он не напиздел и
