предостерегал. «Вас будет одолевать желание тотчас же броситься в омут магических искусств», писал он, «но делать этого не рекомендуется. Укрепите ваш источник, дождитесь, пока он станет частью вас. А до тех пор — работайте».
И я работала. Временами такие занятия казались скучными, душа рвалась к практике, и когда внутренняя «чесотка» становилась невыносимой, я загружала себя физическим трудом. В том числе и в «Доме Исцеления» Хотафа.
Бóльшая часть жалованья уходила на выплаты Клифтону (будь он неладен), но теперь, когда у меня появился собственным дом, стало полегче. Отпала нужда платить за жилье, а часть еды я могла добыть в лесу: дикие яблоки, ягоды и грибы. Скопив двадцать медяков, купила на рынке рассаду: огурцы, помидоры и кабачки. А в один из дней Бригетта лично приехала на телеге и передала картошки.
— Хорошо бы еще кур завести, — сказала она, когда я показывала ей грядки. — Всегда яйца под рукой будут.
— Для кур нужен курятник.
— Так попроси Билла, чтобы подсобил, — посоветовала она.
— Я над этим подумаю.
Строго говоря, штук семь-восемь несушек и впрямь бы не помешали. Другое дело, что мой опыт птицеводства равнялся нулю. С огородом проблем не было — последние десять лет прошлой жизни я с удовольствием выращивала на даче розовых любимчиков [1], корольков [2] и каскады [3].
Арина моей страсти не разделяла — помогала, конечно, но лишь потому, что не хотела, чтобы я перенапрягалась.
— Ну, зачем тебе это, мам? — говорила она, высаживая в грунт очередной росток из пластикового горшочка. — Зарабатываешь хорошо, а в супермаркетах от товара полки ломятся. Выбирай-не хочу.
— Вот доживешь до моих лет, поймешь, — усмехалась я. — И вообще, не знаешь, как все повернется. А огород всегда прокормит.
Могла ли я тогда знать, что слова эти станут пророческими? Теперь, когда львиная доля скромного жалованья оседала в кармане Барта, маленький огород держал меня на плаву.
А о курах действительно надо подумать.
* * *
Неделю спустя я почувствовала, что источник окреп. Еще не полностью, но достаточно, чтобы рискнуть и попробовать выпустить его силу в открытое пространство. Это было даже не заклинание — я пыталась «слепить» в ладонях сгусток энергии. Первое и самое простое упражнение из учебника.
Минут десять спустя в руках светился и подрагивал бледный шарик. Этакий снежок из моей собственной ауры.
— Получилось! — Дебора захлопала крыльями.
Прикусив губу, я с немым восторгом наблюдала за сферой. Легонько взмахнула руками и подбросила ее в воздух. Шарик медленно поплыл вверх. Я поманила его пальцами, и он вернулся обратно.
Господи, неужели, все наяву?! Это и вправду я? Колдую?
С улицы донесся шум, а следом что-то звякнуло на кухне. Предположительно кастрюли. Получасом ранее я вымыла их и оставила сушиться на лавке.
Мы с Деборой переглянулись.
— Твоему кавалеру не помешает обучиться грации, — покачала головой сова.
— Билл не мой кавалер.
Не дожидаясь, когда «юный джентльмен» изволит влететь в гостиную, мы вышли ему навстречу. Точнее, я вышла, а Дебора вылетела. «Снежок» поплыл вслед за нами.
— Потрудитесь навести здесь порядок, мастер Билл, — попросила сова, глядя на опрокинутую лавку и разбросанную по полу утварь.
— Там… — парнишка откинул со лба торчащий вихор и перевел дух. — На окраине, возле мельницы… опять… — он плюхнулся на табурет. — Нашли еще одну девушку. Мертвую.
Снежок лопнул, взорвавшись разноцветными искрами.
_______________
От автора:
[1], [2], [3] — сорта помидоров, огурцов и моркови
Глава 20
В этот раз без публики не обошлось. Еще издали мы увидели разношерстную толпу возле заброшенной мельницы, и двух констеблей, что безуспешно пытались сдерживать любопытных. Зеваки вяло толкались, вытягивали шеи и тихо переговаривались.
— Дальше нельзя, — констебль предупреждающе выставил руку, когда я подошла.
— Это моя помощница. — Я узнала голос Хотафа. — Пропустите ее.
Констебль недовольно зыркнул в мою сторону, но отошел. Я кое-как пробралась сквозь толпу.
На земле, раскинув руки, лежала темноволосая девушка. Ее широко распахнутые голубые глаза невидящим взглядом смотрели в прозрачное небо.
— Матильда дор Фолк, — вздохнул Хотаф, когда я присела на корточки рядом с телом. — Пятнадцать лет. — Он посмотрел на меня и чуть заметно качнул головой. — Никаких внешних признаков.
В толпе прокатился шепоток. «Совсем дитя же», «только вчера ее видел», «здоровья хоть отбавляй».
К слову, невзирая на отсутствие ран, здоровой девушка не выглядела — кожа была бледной, а под глазами залегли темные пятна, как если бы она страдала от анемии или не спала несколько суток подряд.
— Ясно же что! — крикнул мужчина в толпе. — Вурдалак, постарался, знамо дело!
— Сам ты вурдалак, пьянь! — пухлая розовощекая дама в засаленном фартуке отвесила ему подзатыльник. — Ежели упырь, то где укусы? А?
— Тишина! — рявкнул констебль.
Толпа притихла, но не замолчала. Пьяница и кухарка продолжили спорить.
— А вы что думаете? — я посмотрела на Хотафа.
— Пока ничего, — лекарь цокнул языком. — Но вампиры тут не при чем, да и не водятся они здесь они уже лет, эдак, двести.
После всего, что я знала о новом мире, существование упырей показалось вполне естественным.
— Надо отнести ее лазарет. — Хотаф поднялся, отряхнул штаны от прилипшей соломы. — Подгоните телегу, — он махнул кому-то в толпе. — Да мешковину подготовьте: надобно тело прикрыть.
Констебли раздвинули толпу, чтобы дать дорогу двум мужчинам. Они же и подвезли четырехколесную телегу, а после уложили в нее девушку.
Чуть поодаль раздались крики и топот приближающихся шагов.
— Пустите! Пустите! Там моя дочь!
Кричала женщина. Через несколько секунд она растолкала собравшихся, ловко увернулась от рук констебля и оказалась возле телеги. Замерла на мгновение, побледнела, и упала на грудь покойной.
— Матильда!.. — женщина, рыдая, принялась трясти ее за плечо. — Девочка моя! Проснись! Проснись! — выла она. — Где лекарь?! — она подняла голову, затравленно огляделась и увидела Хотафа. — Помогите ей!
Я отвернулась. Стоило всего на миг представить на месте Матильды мою Арину, как скрутило живот. Пережить собственного ребенка — самый страшный кошмар родителя.
Женщина выла, цеплялась за руки Хотафа, снова бросилась к дочери, принялась гладить ее по волосам и бормотать что-то неразборчивое.
Лекарь мягко взял меня под руку и отвел в сторону.
— Поедешь со мной в лазарет?
Я кивнула.
— Конечно.
* * *
Так же, как в прошлый раз, внешний осмотр ничего не дал, а большего узнать не получилось — родители девушки отказались дать разрешение на вскрытие.
— Ей будет больно, — стиснув зубы, прошипела мать.
Она сидела возле тела Матильды, перебирала дрожащими пальцами ее волосы и, раскачиваясь, отрешенно шептала:
— Я с тобой, милая… Мамочка с тобой…
Хотаф вывел меня из подвала.
— Идем. Оставим
