говоришь. Я знаю про такие культы. Но я никогда не встречал такой точной периодизации прихода богов. Я, честно, и точности в определении мест не встречал. Упоминается определенный период — один раз в двенадцать лет, один день — зимнее солнцестояние. И точное место. Прямо точно оговоренное место. Странно вот еще что. Я нигде не нашел упоминание о том, куда же вели проходы?
— Что за проходы? — Клеон и правда не понимал. — Допустим, боги поднимаются из проходов. Куда они потом уходят? Другими словами, во всех легендах нет ни одного слова о том, куда они уходят. О месте обитания богов.
— Что-то мне не хочется знать о месте, где обитают подобные боги, — Отри явно говорил серьезно. — Я и так могу предположить, что это за место.
Клеон понял, что Отри имеет ввиду, но промолчал. Встревать в дискуссию о темном месте, предназначенном для всех грешников, Клеону не хотелось.
— Я вот еще чего не понимаю. Как удавалось убедить девочек идти в темноте к опасным местам? — В голосе Отри звучало неподдельное изумление. — Если ты прав и девочки шли к местам проходов добровольно, я не могу понять мотивы. Куда девался элементарный страх? Мы же говорим о детях.
— Ну это еще одна из загадок, — Клеон снова пролистывал блокнот. — Я тебе больше скажу. Согласно собранным мной сведениям, проживающие рядом с таинственными местами проходов сами представители племен и народов больше смерти боялись подходить к проходам. Девочки же почему-то не боялись.
— Давление, скорее всего, оказывалось колоссальное, — Отри задумчиво смотрел поверх стола. — Представь только. Шаманы, жрецы, лидеры рассказывали о том, что некие боги исполнят желания. Понятно, когда с детства преподносится поход в опасные места почти как вход в рай, сопротивляться девочки не могли. Шли в назначенный час, как под сильным гипнозом.
— Хорошо, что ты поднял эту тему. Я не все характеристики ядра легенды тебе озвучил. — Клеон внимательно смотрел на следующий пункт своего списка.
— Сны. Точные детальные сны. — Клеон явно прочитал запись в блокноте. — Почти во всех легендах упоминается, что до того, как девочкам исполнялось двенадцать лет, им начинали сниться странные сны. Сохранились некоторые рассказы девочек о том, что незадолго похода к неизвестным проходам, они видели странный черный свет, огромные гладкие черные стены, слышали голос.
— Все таинственнее и таинственнее, — Отри посмотрел прямо на Клеона. — Я еще могу предположить, что под постоянным давлением сознание детей ломалось настолько, что они начинали видеть сны. И как я понимаю, девочки на разных континентах в разное время видели почти одинаковые сны?
— Да, верно ты понимаешь, — Клеон снова помрачнел, понимая, что тщательно подавляемый дикий страх поднимается все выше. — Ну допустим, боги. Допустим, исполняют желания. Должно же детям сниться что-то светлое, облачное. Радостное, наконец. О чем могут мечтать дети? И сны были бы разными. Только в этих легендах одинаковые странные сны — черный свет, черные громадные стены. Как после такого девочки все равно уходили?
— Клеон я знаю, ты свято веришь в науку, — Отри посмотрел прямо в глаза Клеона и задержал взгляд. — Но мы явно что-то упускаем. Одной наукой тебе не удастся все это объяснить. Должно быть что-то еще.
Клеон промолчал. Отри обратил внимание, что Клеон смотрит на последнюю строчку в списке ключевых характеристик так называемых богов, встречающихся в большинстве древних преданий и легенд.
Отри наклонился и прочитал:
«Боги дали жизнь всему живому на планете. Первые. Боги были первые, им жизнь никто не давал. Боги родили себя сами. Первородные».
Отри внимательно посмотрел на Клеона, который сидел, неподвижно уставившись в окно напротив.
— Клеон! — Отри сказал очень тихо. — Что значит Первородные? Что значит родили себя сами? Ты это в легендах прочитал?
— Нет! — Клеон вышел из ступора и посмотрел на Отри. — Я не знаю, как написал последние предложения и сам термин. Я понимаю, что никакого отношения к науке название не имеет. Ты мне не поверишь.
— Клеон! Я — священник. Я и не в такое верю, — Отри доброжелательно посмотрел на друга. — Откуда взялось название богов?
— Я сидел дома. Один. Изучал источники. — Клеон говорил механически, как под гипнозом. — В какой-то момент я буквально услышал почти неуловимый шепот, отдающийся от стен: «Первородные». Я и записал. Не помню как.
— Так ладно, — Отри был не просто добрым и понимающим священником, он и правда обладал особым призванием спасать людей. — Закончили на сегодня с исследованиями. Пирог давно остыл. Пойдем пить чай.
Он буквально силой поднял Клеона из-за стола и повел на кухню.
* * *
Черный базальтовый стол. Черные базальтовые шкафы, занимающие все стены. Шкафы, у которых нет дверей и которые никто никогда не открывал. На черный блестящий потолок сразу никто не обращал внимание. Не принято заходить в комнату и пялиться на потолок, запрокидывая голову. И смотреть под ноги тоже не принято. На черный отполированный до блеска пол.
Комната без окон, в которой постоянно темно, и куда никогда не проникнет солнечный свет. Кто мог придумать такой мрачный дизайн?
— Вы понимаете, что он создал проблему! — сидящий во главе длинного стола обвел всех присутствующих черными маслянистыми глазами, не имеющими белочной оболочки. — Серьезную проблему. Принятых усилий оказалось недостаточно. Он единственный, кто сможет найти места проходов.
За длинным столом сидело двенадцать фигур, в черных поблескивающих одеяниях. Никому не пришло бы голову, что переливающиеся зловещим черным блеском стены и потолок служили защитой. Защитой для тех, кто физически не переносил и малую толику света, и кто задыхался в свежем воздухе планеты.
Находиться Первородные могли только в закрытом помещении, полностью защищенном базальтом. Да и то на короткий промежуток времени. Поднимались на поверхность сущности, чужеродные всему мирозданию, очень редко. Среда обитания однажды стала чужой и они, конечно, хотели вернуть времена тотального хаоса, когда в кромешной тьме на первобытной планете господствовали само-рожденные. Вернуть они хотели привычную среду обитания — царство Первородных, господство дикой неконтролируемой силы.
— Почему мы не можем остановить исследование? — глухие шипящие голоса говоривших резонировали со звуковыми волнами, и звучали намного ниже предела, доступного человеческому слуху. — Почему мы до сих пор его не уничтожили? Кроме него, никто не догадается о том, что происходит.
— Мы
