пьяный, возможно. Мужчина и женщина.
Она толкнула дверь ровно настолько, чтобы увидеть, что внутри.
Это больше не был ее дом.
Стены были перекрашены в другой цвет. Ее мебели не было. Другой диван. Другая картина в раме на стене. Обувь, которая не была ее, стояла у коврика. Она мельком увидела кружку на столешнице, куртку, которую не узнала.
Вся ее жизнь была стерта меньше чем за два месяца.
«Отец», — с горечью подумала она, — «подписал бы договор аренды в тот же момент, как она пропустила один звонок».
Грудь сжалась от гнева, низкой, кипящей обиды, которая разгоралась все жарче с каждой секундой, что она стояла там.
Она больше здесь не принадлежала.
И Земля… уже согласилась с этим.
— Кто там? — окликнул голос изнутри.
Морган резко повернула голову к Кираксу.
— Нам нужно уходить. Сейчас же, — прошептала она на Саэлори.
Он отреагировал мгновенно.
Он подхватил ее на руки, заслонил ее тело своей броней и бросился обратно по коридору. Они преодолели балкон одним невозможным прыжком. Он ударился о землю в тишине; его движения были плавными, как тень, скользящая между мирами.
Системы наблюдения все еще были мертвы. Никакие тревоги не звучали.
Никто их не увидел.
Минуты спустя они снова были на борту скиммера; парк уже исчезал позади них.
Она сидела в своем кресле, пульс все еще колотился, уставившись на свои руки.
Это больше не было домом.
А место, которое ощущалось как дом — единственное место, имевшее смысл, — ждало ее по ту сторону звезд.
Глава 33
Киракс стоял рядом с ней в кабине скиммера; его присутствие ощущалось через связь как темная, заземляющая тяжесть. Снаружи последние следы ее старого жилого комплекса исчезали под ними, поглощенные ночью. Она все еще чувствовала фантомную боль того момента — шок от вида незнакомцев в ее пространстве, пустую уверенность, что отец стер ее жизнь в ту же секунду, как она исчезла.
Голос Киракса коснулся ее разума, низкий и ровный.
Есть ли еще место, куда ты хочешь отправиться?
Она заколебалась.
Ее первым порывом было сказать «нет», оставить Землю позади полностью, сжечь мосты и никогда не оглядываться. Но что-то дернуло ее, низко и остро, в груди.
Завершение.
Одно последнее незаконченное дело.
— У меня… есть комната в доме отца, — тихо сказала она. — Некоторые мои вещи. И я хочу увидеть его.
Киракс кивнул один раз, принимая это без вопросов.
Тогда мы отправимся.
Скиммер резко накренился, поворачивая к холмам. Через несколько минут показался раскинувшийся особняк Холденов — его длинные стеклянные грани отражали лунный свет, территория была тщательно подстрижена даже в полночь. Сверху он выглядел холодным. Безличным. Точно таким, каким она его помнила.
Они приземлились в тенях у бокового входа. В тот момент, когда Морган вышла, ее дыхание перехватило. Казалось, будто годы снова давили ей на плечи — ожидания, правила, невидимые цепи. Присутствие Киракса позади нее прорезало все это. Она ровно выдохнула и пошла вперед.
Внутри дома было тихо.
Слишком тихо.
Это не ощущалось как дом. Просто дорогая оболочка.
Они вошли через боковой коридор; Киракс закоротил сигнализацию одним касанием своей латной перчатки. Он казался не впечатленным системой безопасности — «хрупкая», пробормотал он так, как кто-то мог бы описать детский песочный замок.
Морган направилась в главный коридор, проходя мимо портретов, которые она всегда презирала: ее отец, суровый и лощеный; ее братья и сестры, чопорные и идеальные рядом с ним. Она удивлялась, как вообще могла верить, что принадлежит этому месту.
Затем шаги.
Мягкие, неуверенные.
Ее отец появился в конце коридора, одетый в безупречную ночную рубашку, седые волосы взъерошены, глаза полуприкрыты сном.
— Морган? — пробормотал он, медленно моргая. — Какого черта…?
Его взгляд сместился — и замер.
Киракс вышел из тени, возвышающийся, в маске; броня смещалась с тихой угрозой. Свечение его красных глаз разрезало полумрак коридора.
Ричард Холден окаменел.
Его лицо приобрело бледный оттенок, которого Морган никогда раньше не видела. Он уставился на Киракса с нарастающим ужасом, замешательством и чем-то еще: страхом. Настоящим страхом. Такого он никогда не показывал другому человеку.
— Что это? — прохрипел он. — Морган, что ты притащила в этот дом? Ты в опасности? Это существо…
— Нет. — Морган выпрямилась, вздернув подбородок. — Я здесь, потому что сама выбрала быть здесь.
Он резко покачал головой, словно слова не укладывались в голове.
— Ты пропала месяцами — все думали, что тебя похитили! А теперь ты появляешься с этой… тварью…
Глаза Киракса сузились.
Ричард попятился, потянувшись к ящику консольного столика у стены. У Морган все оборвалось внутри в тот момент, когда она узнала это движение.
— Не надо, — предупредила она.
Он не послушал.
Он вытащил пистолет.
— Морган, отойди, — приказал он. — Это существо опасно…
— Папа, послушай меня…
Он выстрелил.
Выстрелил треснул в коридоре, невозможно громкий.
Киракс двигался быстрее, чем могли уследить ее глаза. Его рука поднялась — не в защите, а в легкой, неспешной уверенности — и он поймал пулю. Чисто выхватил ее из воздуха двумя пальцами. Металл блеснул в тусклом свете, когда он перевернул ее, рассматривая как диковинку.
Ричард Холден пошатнулся; неверие опустошило выражение его лица.
— Нет… это невозможно.
Голос Киракса понизился, низкое, смертоносное рычание, от которого завибрировали стены.
— Ты не тронешь ее.
Ричард вздрогнул.
— Ты больше никогда не будешь угрожать ей, — сказал Киракс, шагнув вперед; давление исходило от него, как грозовой фронт. Его глаза прожигали сквозь маску, пригвождая ее отца к месту. — Она возьмет все, что захочет из этого места. Ты не остановишь ее. Ты не последуешь за ней. Ты даже дышать не будешь в ее сторону без моего разрешения. А если ты когда-нибудь снова поднимешь на нее оружие, — закончил Киракс мягко, — я вскрою твой разум слой за слоем, пока внутри не останется ничего, кроме тишины.
— Он не преувеличивает, — мягко сказала Морган. — Никогда.
Ричард пошатнулся; ужас засел так глубоко, что пригвоздил его к полу.
— Морган, — прошептал он, голос сорвался. — Кем… кем ты стала?
Она твердо встретила его взгляд.
— Той, кем ты никогда не позволял мне быть, — сказала она. — И той, кому больше не нужно твое одобрение.
Он уставился на нее так, словно мир накренился у него под ногами.
Киракс слегка повернулся к ней; его голос больше не был угрозой, а тихим приглашением.
Иди. Возьми, что пожелаешь. Я присмотрю за ним.
Она кивнула один раз.
Отец снова произнес ее имя — на этот раз умоляюще — но она не ответила.
Она прошла мимо него, мимо воспоминаний, мимо тяжести всех
