Фоксворти на мгновение замолкает, а затем говорит:
— Я никогда не слышал, чтобы кто-то из кровохлёбов называл себя подобным образом.
— Простите?
— «Кровохлёб». Вы все всегда говорите просто «вампир».
— Да, что ж, возможно, всё не так однозначно, как вы думаете, — сообщаю я ему. — И почему вы не надели на меня эти чёртовы наручники? Я знаю, что они были у вас с собой.
— Эта женщина выводит меня из себя.
— Начальница тюрьмы?
— Да. И я уже начинал думать, что вы, может быть, не так уж и плоха, — он говорит это быстро, как будто надеется, что я не услышу.
— Начинали?
— Я воздержусь от суждений, пока вы не сообщите мне, что скажет этот чёртов Лорд Медичи.
Справедливо.
— Высадите меня здесь, — говорю я ему.
Он смотрит в окно на тёмную станцию метро.
— Поезда ещё не будут ходить. До вашего дома недалеко.
— Я направляюсь прямиком к Медичи. Просто путешествую не так, как принято, вот и всё, — я подмигиваю инспектору и усмехаюсь про себя. Моё маленькое приключение в туннелях с О'Ши открыло целый мир новых возможностей.
***
Я смотрю, как Фоксворти уезжает. Я знаю, он всё ещё злится из-за того, что я не позволяю ему присоединиться ко мне, но он достаточно умен, чтобы понять, что это единственный способ подобраться к Медичи.
Я не совсем глупа: я не собираюсь вламываться в логово льва без запасного плана. Обычно я бы написала О'Ши или даже Д'Арно, но они, вероятно, до сих пор заняты неразберихой с Тобиасом Ренфрю. Мэтт, к сожалению, слишком уязвим. Я знаю только одного мужчину, который может попасть в штаб-квартиру Медичи без предварительного приглашения. Пришло время проверить эту теорию с друзьями. Я быстро набираю слова и нажимаю «отправить», пока не передумала. По крайней мере, он не сможет ответить; там, куда я направляюсь, не будет никакого сигнала.
Вход на станцию закрыт. Я дёргаю за стальные ворота, чтобы проверить, но они плотно закрыты. Как у вампира, у меня, вероятно, достаточно грубой силы, чтобы выломать их, но законопослушная часть меня не хочет причинять больше вреда, чем нужно. Кроме того, я помню, как О'Ши стремился прибегнуть к отмычке, чтобы не оставлять следов. Если я хочу регулярно пользоваться этими туннелями, чтобы пересекать город в светлое время суток, мне нужно быть осмотрительной, иначе совет поумнеет и начнёт в ночное время накладывать на ворота заклинания, блокирующие кровохлёбов.
Помня об этом, я огибаю станцию с тыльной стороны. Это невысокое здание, так что мне легко забраться на крышу. Наверху есть входная дверь. Она, конечно, заперта, но я достаточно опытна, чтобы вскрыть её, и я открываю её в рекордно короткие сроки. Оказавшись внутри, я сбегаю вниз по лестнице и оказываюсь в маленькой комнате для персонала. Плакаты по охране труда и технике безопасности, приколотые к стене, предупреждают меня в полумраке. Поскольку меньше всего мне нужно беспокоиться о том, что делать в случае переполнения платформы, я игнорирую их и проскальзываю в главный зал для пассажиров.
Мало что в мире может показаться более жутким, чем станция метро глубокой ночью. Закрытый киоск, в котором продаются газеты, шоколад и газированные напитки, в сочетании с неподвижными турникетами и тёмными коридорами придают этому месту призрачный вид. По какой-то причине станция кажется ещё более жуткой, чем заброшенные туннели, по которым мы с О'Ши шли пару дней назад. Несмотря на чувство неловкости, я добираюсь до платформы и спрыгиваю рядом с рельсами. По крайней мере, на этот раз мне не нужно уворачиваться от поездов. Я оглядываю туннель, чтобы сориентироваться, а затем начинаю бежать трусцой. Надеюсь, это сработает.
Я ныряю в первую попавшуюся служебную дверь. Я знаю, что нахожусь недалеко от логова Медичи; мне просто надо найти нужный выход. Игнорируя все ответвления туннелей, я считаю шаги. Пройдя около восьмидесяти метров, я останавливаюсь и оглядываюсь.
Справа от меня дверь. Я задерживаю дыхание и осторожно поворачиваю дверную ручку, приоткрывая её. Я морщу нос от спёртого воздуха. Стараясь ступать как можно тише, я на цыпочках иду по другому коридору. В отличие от предыдущего, стены здесь выложены плиткой только на три четверти высоты. Я осторожно постукиваю по старой плитке, прислушиваясь к нужной ноте. Когда я, наконец, слышу глухой звук, указывающий на то, что за ней есть какая-то пустота, я останавливаюсь.
Несмотря на то, что я могу видеть далеко в темноте, я не могу обнаружить никакого другого входа. Я прикусываю губу. Я боялась, что до этого дойдёт. И какой был смысл красться на цыпочках?
Я снимаю куртку и наматываю её на правый кулак. Я рада, что на мне нет моей верной кожаной куртки, она и так достаточно пострадала во время вампирских вылазок. Я сжимаю пальцы в кулак, прыгаю вперёд и бью кулаком в стену. Мне удается сбить несколько плиток. Они с громким стуком падают на пол, и я замираю, прислушиваясь. Когда я убеждаюсь, что я по-прежнему одна, другой рукой я отодвигаю ещё плитки, чтобы было больше места для работы. Я отступаю назад и пробую ещё раз. Куски штукатурки отваливаются, и я начинаю кашлять, когда на меня обрушивается облако пыли. Я машу в воздухе, чтобы разогнать его. К своему удовлетворению, я вижу несколько трещин. Возможно, это будет не так уж и сложно.
Я отступаю к противоположной стене и сосредотачиваюсь на самой большой трещине. Собравшись с духом, я делаю вдох и прыгаю, выбрасывая ноги перед собой, как мастер кунг-фу. Стена тонкая, а мой удар достаточно силён, чтобы нога пробила стену насквозь. Однако, к моему большому сожалению, она так же быстро застревает. Я дёргаю ногой, пытаясь высвободиться. Отваливается ещё больше штукатурки. Чтобы вызволить ногу, требуется несколько поворотов и одно замысловатое ёрзанье. Тем не менее, я думаю, что теперь смогу пальцами отбить достаточное количество штукатурки вокруг маленького отверстия.
Большая часть штукатурки вокруг отверстия в форме ступни старая и осыпается. Честно говоря, мне повезло. Если бы этот вход тоже был заложен кирпичом, я бы ни за что не справилась без помощи нескольких инструментов. Сделав достаточно, я отступаю назад и оцениваю результаты своего труда. Этого должно хватить. Я подбираю маленький кусочек штукатурки и засовываю его в карман, прежде чем протиснуться на другую сторону.
Отряхиваясь, я осматриваюсь по сторонам. Я нахожусь в большой комнате, заставленной пустыми ящиками и полками. Я замечаю бочонок, датированный 1772 годом. Надеюсь, я правильно сориентировалась и нахожусь в нужном месте; меня бы разозлило, если бы я обнаружила, что нахожусь в каком-нибудь древнем логове контрабандистов, а не там, где хотела быть. Я продвигаюсь вперёд, и старая паутина скользит по моей коже. Слева от себя я слышу внезапную возню, за которой следует писк. Я морщусь. Чёртовы крысы шныряют повсюду.
Я думаю, что зашла в тупик, когда мне вдруг приходит в голову посмотреть вверх. Как только я это делаю, я улыбаюсь. Я была права. В потолке проделан небольшой люк.
Я пододвигаю под него бочку. Иногда невысокий рост — это настоящая заноза в заднице. Даже бочка недостаточно высокая, поэтому я беру коробку и ставлю её сверху. Получается как перевёрнутый свадебный торт. Я карабкаюсь наверх, моля всевышнего, чтобы это оказалось достаточно высоко. К счастью, я могу прижать ладони к грубой древесине люка.
Я толкаю крышку вверх, надеясь, что она не заперта. Она тяжёлая, и на ней что-то лежит, но я создаю достаточную щель, чтобы просунуть пальцы и подтянуться. Я использую голову, чтобы открыть люк пошире, отодвигаю в сторону коврик, которым был прикрыт люк, подтягиваюсь всем телом и перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Это была чертовски тяжелая работа; надеюсь, она того стоила.
— Форт-Нокс, детка, — шепчу я себе под нос.
Мой план оправдал себя. У меня было не так много времени, чтобы изучить штаб-квартиру Медичи — не то чтобы я много почерпнула из интернета, даже если бы у меня были недели свободного времени. Я понимаю, что в кои-то веки Госпожа Удача на моей стороне. Теперь мне остаётся только надеяться, что везение меня не покинет.
