какому господину?
— Пройди в кабинет боярина, хозяйка, и сама увидишь, — как-то тихо, испуганно произнёс Потап, опасливо смотря за мою спину.
Я же окончательно занервничала. Ничего не поняв из слов слуги, я обернулась. У входных дверей стояли двое незнакомых мужчин с суровыми, неприглядными лицами. Бородатые и какие-то опасные. Мрачно смотрели в мою сторону. Они были вооружены пищалями и саблями.
— Позови немедленно моих стрельцов, Потап! — бросила я через плечо.
Сама же быстро направилась в сторону кабинета покойного мужа.
Распахнула быстро дверь в зеленую светлицу и испуганно замерла на пороге. Ледяной озноб прошёл по моему телу.
В большом деревянном кресле Фёдора расселся Сидор в дорогом синем кафтане с золотым шитьем. Вальяжно облокотившись на высокую спинку, он встрепенулся, когда я вошла. На его хмуром, молодом лице появилась кривая ухмылка.
— Ба, вот и наша краля. Заходи, медовая, — прохрипел он мне низким басом.
Я сделала два шага вперед, оглядываясь по сторонам. Возле Сидора стоял еще один мужчина со смуглым лицом и волчьим взглядом, а в углу около большого сундука рылся в полу другой.
— Что здесь происходит? — возмутилась я, ничего не понимая. — Как ты посмел войти в мой дом, Сидор?
— Да неужто, Марфушка? — оскалился мне в ответ этот охальник. — Тепереча здеся все мое!
От его слов я окончательно опешила и напряглась.
— Что ты несешь? — выдавила я нервно. — Я здесь хозяйка!
Вытащив некий свиток с сургучной печатью, Сидор бросил его на стол перед собой.
— Теперича нет. Вот царева грамота. Здеся сказано, что после смерти брата мово Федора Григорьевича Адашева я здесь всему хозяин. И усадьбы сей, и деревень «Разгуляй» и «Раздольное».
— Что? — пролепетала я, хлопая глазами.
Как мог царь пожаловать сначала грамоту мне на это добро, а сейчас вдруг Сидору? Или я чего-то не знала?
— Ты врёшь! — выпалила я, подходя к столу и гневно сверкая глазами на Сидора. — Я боярыня Адашева, и это моя усадьба. И она мне пожалована самим государем Иваном Васильевичем!
В этот момент один из мужиков, тот, что рылся в полу, подошел хромая к Сидору и протянул ему некую бумагу.
— Нашёл, боярин.
Сидор выхватил свиток из рук мужика и развернул его, быстро пробежался глазами и буркнул в ответ мужику:
— Молодец, Ерофей. Остальное добро доставай.
Услышав имя Ерофей, я окончательно занервничала. Понимая кто этот мужик. Мой бывший ключник, который сбежал и которого так и не нашли. Но почему теперь этот дикий Сидор отдавал Ерофею приказы, я не поняла, но чувствовала, что вокруг меня происходит что-то тёмное и страшное.
Я метнула взор в угол, где опять начал рыться Ерофей, и поняла, что там и есть тайник Федора, который мы так долго искали, но не нашли.
— Знаешь, что это, медовая? — спросил Сидор, показывая мне бумагу, что подал ему Ерофей, и развернул её передо мной.
Невольно пробежавшись взором по первым строкам, я поняла, что это какая-то официальная бумага, и в первой строке были написаны имена моё и Федора.
— Твоя венчальная грамота с Федором, — объяснил разбойник. — И смотри, что я теперича с ней сделаю!
Он быстро поднес бумагу к свече, что стояла на столе, и поджег бумагу с краю. И я вмиг поняла, что ее нашел в тайнике мужа этот зловредный Ерофей-предатель. Я метнулась к Сидору, понимая, что он намерен сделать. Но тут же меня схватил мужик, что стоял позади меня, и оттащил от стола.
Глава 38
Я начала дико биться в руках мужика, а Сидор уже подпалил всю бумагу, и кинул ее в серебряное блюдо. Венчальная грамота мигом сгорела, а я даже ничего не смогла сделать.
— А тепереча, стерва, ты не боярыня, а девка простая, — вынес вердикт Сидор и злорадно ухмыльнулся. — Потому как венчания твоего с моим братом и не было никогда.
— Неправда! Есть же священник и записи о нашем венчании! — выпалила я в исступлении.
Насколько я помнила, раньше при церквях были книги записей, где регистрировались все факты о венчании, смерти и рождении жителей.
— Ничего нет, Марфушка, — прорычал зло Сидор. — В книге церковной страницы той нет уже. А второй свиток о венчании я еще раньше сжег. Да и старый поп, что венчал, так вовремя представился три дня назад.
Я замерла в руках мужика, понимая, что этот злодей уничтожил все доказательства брака моего с Федором, и, похоже, даже убил старого священника и такой изувер, как Сидор точно мог такое сотворить.
— А раз венчания не было, то и не боярыня ты отныне, и никогда и не была ею, — рассмеялся злорадно Сидор мне в лицо. — Так что твоя грамота царёва, что пожалована боярыне Адашевой на усадьбу и деревеньки недействительна. Можешь той бумагой печку истопить, хоть польза будет.
В этот момент за моей спиной раздался шум, и в кабинет Фёдора ворвались трое стрельцов во главе с Потапом. Увидев незнакомцев, они тут же вытянули свои сабли, и один из них тут же приставил обнажённое лезвие к горлу мужика, который удерживал меня.
— Немедля отпусти боярыню, а не то худо будет! — прохрипел стрелец.
Второй стрелец уже направил пищаль на Сидора, угрожая ему. Тут же Ерофей подскочил к стрельцу и также направил пищаль на стрельца.
— А ну не балуй! — велел Ерофей.
За стрельцами в зелёную светлицу вбежали ещё два разбойника, видимо, люди Сидора, также вытащив сабли.
— Эй-эй! А ну уймитесь все! — приказал Сидор грозно, сев прямо в кресле и буркнул в сторону стрельца, что угрожал ему пищалью: — Оружие-то опусти, служивый!
— Чего это ты, разбойничья морда, тут командуешь? — угрожающе процедил один из стрельцов.
— Сейчас хари-то то вам вмиг разукрасим! — пригрозил Потап, поднимая воинственно топор.
— Язык-то попридержи, холоп! — прорычал Сидор в сторону Потапа.
— Не надо! — выпалила я нервно, видя, что вот-вот начнется потасовка. — Не стреляйте, ради Бога.
Ещё не хватало, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Да, я хотела, чтобы стрельцы выгнали вон Сидора, но теперь, как я понимала, закон на его стороне. И вооружённым путём ничего не решить.
— Не боись, боярыня, эти псы наглые не одолеют нас, — пообещал третий стрелец, который
