мне жаренными овощами, чем-то напоминающие грибы.
* * *
После позднего обеда мы сидим в креслах у окна. Кайд без остановки расспрашивает меня о моем прошлом, и мне приходится пересказать собственную биографию начиная с детства и заканчивая нашей встречей. Сначала мне неловко рассказывать о себе так много, но вскоре, видя искренний интерес, расслабляюсь. Ну и, естественно, рассказываю я не все. Некоторые моменты своего прошлого мне хочется навсегда там и оставить, а в идеале вообще забыть. А уж посвящать Кайда в неприятные подробности не хочу тем более.
Мы проговорили вплоть до позднего вечера, и я не заметила, как под каменным потолком зажглись редкие, утопленные в потолок светильники, освещая пространство теплым светом.
Улучив момент, я все же рискую спросить:
— Кайд, возможно вопрос покажется странным, но, — я все же застреваю на секунду в собственных комплексах, но решаюсь не быть трусом, — отчего твое отношение ко мне так резко изменилось? Это из-за стихий?
— Так заметно? — спрашивает с кривой улыбкой и сердце мое ухает в пропасть. Неужели угадала? — Не буду врать, что мне все равно сколько у тебя стихий, но для меня они… что-то вроде ориентира. Я уже говорил, что таких как мы очень мало. — Он хмурится и вздыхает. — И я должен был найти тебя раньше.
Я хочу спросить почему, но он меня опережает:
— А теперь прежде, чем ты задашь следующие вопросы, посмотри туда, — указывает взглядом на окно.
Послушно поворачиваюсь. Сначала ничего не происходит и в тишине мы наблюдаем только стремительно клонящееся к горизонту тусклое солнце. И вот когда я уже решила, что это такой отвлекающий маневр, оранжевый диск соприкасается с горизонтом, и мир вокруг словно взрывается яркими красками! Это так ослепительно красиво, что я восторженно замираю, забывая сделать вдох.
— Как красиво, — вздыхаю едва слышно, боясь нарушить тишину и впиваюсь взглядом в полыхающие всеми оттенками красного и оранжевого небо и воду.
Кайд не отвечает и я боюсь повернуться, чтобы вдруг не увидеть, что он смотрит на меня. Это было бы слишком, и к такому я точно не готова. Мы оба больше не говорим ни слова, пока солнце окончательно не скрывается за горизонтом, а на остров не опускаются густые сумерки.
Спокойствие от созерцания заката медленно сменяется очередной порцией неловкости.
— Ночью тут не менее красиво, — с задумчивой улыбкой как бы между прочим роняет Кайд. Неловкость забыта мгновенно. Послышался мне намек в этой фразе или нет? Прищурившись, я с подозрением смотрю на Кайда, но он только смеется и легко встает, выдергивая и меня из кресла.
Поняв, что он просто дразнится, смотрю на него уже с укором. Кайд с легким, словно бы даже счастливым вздохом привлекает меня к себе, крепко прижимает к горячему, твердому телу и утыкается носом в макушку. С улыбкой проговаривает, обжигая горячим дыханием кожу под волосами:
— Расслабься, Мина. Я умею держать себя в руках и не сделаю ничего, к чему бы ты не была готова и чего бы не захотела сама.
Закусываю губу и приподнимаю руки, чтобы обнять его в ответ, но никак не могу решиться. Несмотря на мой вопрос, ответ на который должен был помочь мне определиться, ответил Кайд в своем духе. То есть так, что появилось еще больше вопросов.
Ладонь его медленно поднимается по спине к плечу и оттуда выше, забираясь под волосы. Ложится на шею. Он отстраняется, но я остаюсь без движения, гипнотизируя пуговицу на его рубашке. Мне действительно не хочется это прекращать, но сомнения никуда не делись, а еще я просто боюсь встречаться с ним взглядом. Кайд, как и обещал, не настаивает, позволяет мне спрятаться за опущенными ресницами. Просто обхватывает затылок и часть щеки ладонью. Проводит большим пальцем по полоске шрама. Я все-таки вскидываю голову. Я привыкла, что люди отворачиваются, отводят от меня взгляд, и сейчас я всматриваюсь в серые глаза, пытаясь понять, что он чувствует. И не могу больше двинуться. Невыносимая, граничащая с одержимостью нежность в самой их глубине обжигает, пробирает до мурашек на спине, до подгибающихся ног и густого вакуума вместо мыслей.
Я как со стороны вижу, как он склоняет лицо, как переводит взгляд на мои губы и прижимается к ним своими, ловит мой вздох.
Я жду, что он отстранится, но…
Первое прикосновения языка, его вкус на губах, и я перестаю существовать. Вместе со мной в один миг испаряются все сомнения. Я цепляюсь за мужскую спину, отвечаю на поцелуй, отдаваясь без остатка, впервые в жизни не думая и не взвешивая. Кайд прижимает меня крепче, практически душит в объятиях. Целует глубоко, настойчиво вторгаясь языком, ласкает им. Прикусывает зубами мою нижнюю губу до сладкой боли и снова обжигает лаской. Сердце судорожно сжимается, ноги подкашиваются.
Глухой стон в мои губы и Кайд приподнимает меня, заставляя обхватить его ногами за пояс, прижимая к себе еще теснее. Я, будто делала это тысячу раз, зарываюсь пальцами в жесткие волосы на затылке, сжимаю их в кулаке, даже не думая, что могу причинить боль. Это так естественно, как дышать. Так правильно.
Я не знаю, как далеко я смогла бы зайти, если бы вдруг не поймала себя на этой мысли. Дернувшись, разрываю поцелуй и пристально смотрю на Кайда. Мы оба дышим так, словно завершили марафон. Взгляд потемневших глаз прожигает насквозь, одна его ладонь поддерживает меня под спину, другая самым наглым образом под ягодицы.
Осознав это, порывисто пытаюсь отстраниться. Он словно каменеет, и я замираю, наблюдая настоящую борьбу на смуглом лице. Боясь даже пошевелиться, терпеливо жду, пытаясь привести дыхание в норму. Проходит целая вечность, прежде чем вздохнув, Кайд ослабляет каменные объятия и позволяет мне медленно сползти по его телу. И да, я прекрасно чувствую его каменное возбуждение всем тем, чем по нему скользила, пока не встала пятками на пол. Невольно пытаясь продлить ощущение поцелуя украдкой провожу языком по губам. Я с трудом стою на подгибающихся ногах, цепляясь при этом за плечи Кайда и мысленно прошу, чтобы он дал мне время прийти в себя, потому что стоит ему меня отпустить, и я рухну, просто не устаю на дрожащих ногах.
— Готова вернуться в университет? — спрашивает хрипло и проводит большим пальцем по ставшей невероятно чувствительной нижней губе, срывая очередной судорожный вздох.
Закусив эту самую губу, неосознанно слизывая прикосновение, я утвердительно киваю и наконец снимаю ладони с его плеч. Глубоко вздохнув, Кайд отстраняется, но тут же крепко
