берет меня за руку.
К тому времени, как мы выходим на своеобразную крышу, успевает значительно стемнеть, и к будке портала мы идем едва ли не на ощупь. Точнее Кайд-то передвигается вполне себе уверенно, а вот я, все еще не до конца пришедшая в себя, то и дело опасаюсь споткнуться в густом сумраке о неровный пол.
Глава 14
В Араване солнце только клонится к закату и, к счастью, нам не приходится пробираться по тропинке впотьмах.
— Завтра повторим практику, — говорит Кайд, когда мы выходим на широкую дорогу, ведущую к университету. От воспоминаний о «практике» я невольно сбиваюсь с шага. — Поработаем снова с водной стихией.
Мне хочется верить, что намек во фразе мне почудился, но глядя на лукавую улыбку глядящего прямо перед собой Кайда, остатки сомнений испаряются.
Перевожу взгляд на замок.
Чем ближе мы к нему подходим, тем неуютнее мне держаться с Кайдом за руки. И проблема заключается в том, что он словно не замечает моих ненавязчивых попыток освободить ладонь, а выдергивать ее кажется глупым ребячеством.
Но оказавшись практически перед воротами, я наконец понимаю, что меня смущает. Я не могу идти через наполненный студентами парк университета держась за руку с ректором. Тем более у меня до сих пор нет четкого ответа на вопрос, какие у нас с Кайдом отношения и есть ли они вообще.
Мягко освободив руку, натыкаюсь на непонимающий взгляд Кайда.
— Не хочу, чтобы нас видели.
В ответ он только с улыбкой качает головой, но не настаивает и за руки не хватает. К воротам замка мы подходим молча, хотя после целого дня, наполненного историями, молчание не напрягает. Молчанию я даже рада, так как мне все еще требуется свободная минутка обдумать случившееся. Все происходит слишком стремительно для меня. А еще преследует навязчивое чувство, что я упустила что-то, какой-то момент, когда все изменилось. Но стоит признаться самой себе, рядом с Кайдом я чувствую себя как-то правильно. Еще пару дней назад я и представить не могла его рядом. А сейчас он просто идет в шаге от меня, и у меня чешутся руки и щекочет в груди от желания прикоснуться и ощутить его кожу хотя бы на кончиках пальцев.
Я слегка поворачиваюсь в его сторону, любуясь фигурой и уверенными неторопливыми шагами, но он замечает мой интерес. Я отдаю себе отчет в том, что имею огромное количество комплексов. Но когда он прикасается ко мне или смотрит вот так, они будто испаряются, плавятся под его взглядом. Я не могу разгадать Кайда, но ощущаю что-то темное, будто запретное, спрятанное от посторонних глаз. Кажется именно оно раз за разом заставляет замирать мое сердце, реагируя на любое проявление его внимания ко мне.
Однако стоит нам пройти через арку забора, как в тот же момент все меняется. Кайд идет рядом, но я пытаюсь незаметно отстать. Мне кажется, что каждый здесь заметит припухшие губы и румянец на щеках. Черт. Черт. Черт! Он же ректор. А я обычная студентка! Наши отношения вообще законы?
Налет романтики испаряется и мне открывается неприглядная правда. Кайд для меня слишком хорош. Я не могу объяснить его интерес ко мне. Не было того самого периода мимолетных касаний, взглядов украдкой и что там еще предшествует более бурным проявлениям чувств?
Он будто пришел и взял, не сомневаясь, что я не откажу.
Вновь просыпаются уснувшие было сомнения и всю оставшуюся дорогу до комнаты я раз за разом прокручиваю их, намеренно верчу со всех сторон. Когда мы подходим к двери, чувствую ни с чем не сравнимое облегчение. Мне срочно, ну просто очень нужно остаться одной, пока я окончательно не отмахнулась от всего, что мешает мне оставаться разумным человеком.
Дрогнувшей рукой открываю замок и поворачиваюсь к Кайду, намереваясь коротко попрощаться.
Но у него другие планы.
С многообещающей улыбкой, к которой я уже скоро начну привыкать, тянется к ручке, нависая при этом надо мной и распахивает дверь. Он даже не дотрагиваться до меня, но я пячусь спиной в комнату. Я хочу думать, что моё поведение для того, чтобы нас не увидели случайные студенты, но на самом деле меня подавляет его напор. Он снова напоминает мне хищника в секунде от решающего прыжка, который уверен, что жертва уже в ловушке, но выжидает, чтобы избежать ненужных трепыханий. Захлопнув дверь, в два шага пересекает жалкие метры и настигает меня, едва ли не жавшуюся к столу в попытке увеличить дистанцию, скользит ладонями по плечам, спине, прижимает к себе, и я тону в его объятиях. Прежде, чем я успеваю собрать мысли в кучу, накрывает губы поцелуем.
Я вклиниваю ладони между нашими телами, чтобы оттолкнуть, но чувствуя упругие мышцы под пальцами, рельеф тела и суматошно колотящееся сердце, забываю о своих намерениях и руки мои сами собой скользят выше. Я стараюсь запомнить каждый изгиб тела, чтобы думать о нем, когда он уйдет. Мне хочется прикоснуться к его обнаженной коже и я скольжу ладонями еще выше, обнимаю за шею и зарываюсь в короткие жесткие волосы, сжимая их в кулаке и наверное снова причиняя боль.
С глухим стоном Кайд приподнимает меня и усаживает на стол, вклинивается между ног, прижимаясь пахом к животу, становясь еще ближе. Огненная волна прокатывается от места соприкосновения тел и выбивает из легких рванный выход пополам со стоном. Когда я начинаю задыхаться и все отчетливее понимаю, что рядом есть кровать, а иметь только одного партнера для секса в двадцать четыре года — это не сказать, что нормально, Кайд отрывается от моих губ, мягко тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову и впивается поцелуем в шею. Смена положения ненадолго приводит в чувства, но этого оказывается достаточно, чтобы я попыталась отстраниться.
Кайд поднимает голову, непонимающе глядя и пытаясь отдышаться. И от одного вида его горящих глаз и приоткрытых влажных губ, внизу живота сжимается тугая спираль, но я закусываю губу и отрицательно качаю головой. Это все, на что я способна в данный момент.
Стоит отдать Кайду должное, он не настаивает и тем более не упрашивает. Только тяжело сглатывает, закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу. Мы оба замираем, пытаясь прийти в себя, и я с трудом разжимаю ладони, выпутывая из стиснутых пальцев его волосы.
— Увидимся завтра, — шепчет, когда дыхание приходит в норму, коротко целует, ласково проводит ладонью по волосам. Целует еще раз, будто ему сложно оторваться. Вздыхает. — Сладких снов, маленькая. —
