33
Венеция. Маргарет
Я не впервые встречалась с главой семьи Скорци, Гвидо Скорци. И в прежние наши встречи он всегда был галантен и ни разу не проявил жёсткости даже тогда, когда мы вели переговоры по поводу зеркального производства.
А ведь венецианцы сильно потеряли с появлением моих зеркал.
И даже не разозлился, ну или не показал настоящих эмоций, когда я отказалась делать производство зеркал в Венеции. Вернее, я не отказала, но обозначила пятилетний срок.
Но сегодня передо мной предстал совершенно другой человек. Я увидела не купца, не политика, а жёсткого бескомпромиссного человека.
Во-первых, он сразу обозначил, что никаких прав у меня нет, потому что меня вообще нет. Благодаря стараниям Элеоноры и Генриха, я утратила имя и права. То есть я не могу получить деньги в банке, потому что юридически меня нет.
Зато есть тайный заказ задержать женщину, которая будет называть себя леди Маргарет графиня Честер, и тайно препроводить её в столицу Англии.
-Кстати, - сказал Гвидо, улыбнувшись, но улыбка была холодная, потому что глаза не улыбались, - на тело они тоже согласны.
- Вы мне угрожаете? - произнесла я, и вдруг поняла, что мне не страшно, вот совсем. Я столько раз проходила по краю, что в душе у меня атрофировалось чувство страха перед смертью. Было только невыразимо жаль, что я так и не увижу сына, и Алан меня не дождётся. Я старалась не показать ничего, не дать насладиться моей минутной слабостью, но всё же сожаление отразилось у меня на лице. К моему удивлению, Скорци не принял это за слабость, наоборот, он молча взглянул на меня и произнёс, причём это был не вопрос:
- Вы не боитесь смерти.
Я улыбнулась:
- Глупо бояться того, что всегда рядом, а вот дел, не сделанных, дорог не пройденных, расставания с дорогими мне людьми, вот этого мне будет очень жаль.
И тут начались переговоры. Это удивительное свойство человека, пытаться договориться. Можно действовать силой, но это никогда не даст долговременного результата. Смерть, это тупик, именно поэтому и месть никогда не принесёт удовлетворения, какой бы изощрённой она ни была. А вот вступив в переговоры, и заставив друг друга потрудиться, и договорившись, вот это принесёт подлинное удовлетворение.
- Вы можете всё изменить, - сказал мне Гвидо Скорци.
Я молча смотрела на мужчинуь, который весьма вероятно был причастен к отравлению своего конкурента Энрике Дандоло, и подумала, что это ещё аукнется ему. Но сейчас мне тоже было выгодно договорится, по крайней мере услышать, что он хочет.
- Я предлагаю вам стать частью моей семьи, - сказал мне Гвидо Скорци, - у вас появится имя.
Я молчала, ждала, когда он продолжит.
Пауза затягивалась, но мне пока некуда было спешить, единственное, что меня сильно волновало, что с моими людьми, ведь скорее всего их заперли, потому что, если хоть кто-то них погиб, то договариваться с убийцей я не буду.
- Я предлагаю вам стать женой Джузеппе, - наконец сказал старший Скорци.
- А Джузеппе об этом знает? - спросила я, вспоминая симпатичного чернявого парня.
- Он послушный сын, он сделает так, как я скажу, - ответил Скорци, и замолчал, вилимо ожидая ещё вопросов.
И я спросила, но о другом.
- Что с моими людьми? - я смотрела на Скорци, стараясь рассмотреть реакцию на вопрос.
- Они в порядке.
- Я вам не верю, и пока вы мне не докажете, я не стану с вами договариваться.
Скорци-старший усмехнулся:
- А мне и не нужно ваше согласие, леди. Вы, вероятно ещё не поняли, что вас нет, никто не знает, что вы здесь, никто не придёт к вам на помощь. Ваш Кардиф передаст ключи королю Генриху ещё до осени, а потом Генрих пойдёт в Шотландию.
Я сжала зубы и кулаки, так мне захотелось закричать и ударить этого человека, внутри всё скрутилось в узел, меня даже затошнило от того спазма, который возник во мне.
А он меж тем продолжал расписывать моё «светлое будущее»:
- То, что я вам предлагаю – это милость с моей стороны, завтра я стану дожем Венеции, и вы нужны мне, чтобы сделать Венецию ещё более великой. Я бы и сам на вас женился, если был вдовцом.
И теперь мне стало страшно, но не за себя, а за жену Скорци. Мне показалось что глазах будущего нового дожа Венеции появился нехороший огонёк.
Я думала, значит Генрих в Уэльсе, Кардиф осаждён, но войны с Шотландией нет. Это давало надежду. Никто не знает, но Кардиф может годами выдерживать осаду, такую экономику мне удалось построить.
Но, если Генрих устанет ждать, то будет большое кровопролитие.
- Хорошо, - сказала я, «отступая», - могу я хотя бы удостовериться в том, что Джаббир жив, старика-то вы не упрятали в подвал?
- Его к вам приведут, - неожиданно пошёл на уступки и Скорци.
Но, выходя из моих покоев он сказал:
- Я не могу долго ждать, я даю вам сутки.
- Мне нужна неделя, -сказала я, - если помните я только что прибыла из паломничества.
- Я помню, - усмехнулся Скорци, - но вы больше двух недель назад прибыли к берегам Венеции, так что два дня, не более.
- Спасибо за щедрость, синьор Скорци, - сказала я, не скрывая сарказма.
После того как Скорци ушёл мысли навалились на меня с новой силой.
«Вот гадина, - подумала я об Элеоноре, - в таком статусе я даже оммаж подписать не смогу, за меня его уже подпишет регент или новый правитель Уэльса, скорее всего это будет кто-то из князей, переметнувшихся к Генриху».
Но нельзя было не признать, что в интригах Элеонора меня переиграла, но пока я жива я буду бороться. Надо будет и за Скорци замуж выйду, хотя этот вариант один из самых худших. Запрут и заставят делать для них производства. Понятно же, что сейчас за мной и приданного нет.
А мне всё же стало интересно, ведь я специально хранила деньги в разных банках, подозревая, что король английский может использовать это против меня. И помимо Англии, Венеции, Ганзы, у меня лежали деньги в Генуе, помнится, что с семейством Империале, владевшими почти всем банками Генуи, у меня сложились весьма неплохие отношения.
Мне не хотелось воевать с Элеонорой, но она не оставила мне выхода. Как указать ей, что она не права, только поставить её в такое
