на меня, пока я кинжалом отрезаю от рыболовного крючка лишний кусок нитки.
– Теперь терпи.
Я замечаю под его грудью шрам, напоминающий букву V. Затем я сосредотачиваюсь на свежей ране и подношу крючок к верхней части.
– Посмотрим, что я смогу сделать.
Экер издает короткий смешок, но он тут же обрывается, когда острие крючка вонзается в плоть. Его живот напрягается, когда я нажимаю сильнее, чтобы вытащить крючок с другой стороны.
– Один стежок готов.
Он делает глубокий вдох и говорит:
– Расскажи мне о своем детстве. – Я чувствую на себе его взгляд, пока завязываю нитку, готовясь сделать еще один стежок.
– Что именно ты хочешь узнать?
– Каким оно было?
Понимая, что ему нужно отвлечься, я рассказываю ему о детстве. Описываю, как первые несколько лет жила с капитаном и Фейлин. Они относились ко мне так же, как к Кею: та же школа, те же обязанности по дому. Летом мы плавали в океане, рыбачили и играли в прятки по всей роще. Затем я рассказываю о неприятностях, в которые мы попадали, о воровстве и шалостях, которые мы устраивали еще до того, как стали подростками. Мы так проказничали, что в конце концов нас разлучили.
Мне выделили отдельную хижину, расположенную на самом верхнем ярусе рощи, где проживают те элэха, у кого нет ни родителей, ни пары. Поначалу это ужасно меня тяготило. Никто из ровесников не хотел общаться с девочкой, живущей на Эрчин-Роу.
Мне было одиноко, но я к этому привыкла. Когда я достигла возраста, когда можно подать заявку на поступление в школу гвардейцев, у меня появилась цель, ощущение того, что жизнь обрела смысл. Я жила, чтобы тренироваться, подружилась с Мессером и Авророй. Сейчас я понимаю, что подружилась только с Мессером, а Аврора просто терпела меня. Что, впрочем, тоже не надо сбрасывать со счетов, поскольку Аврора мало кого терпит.
Самым трудным в жизни среди элэха было постоянное ощущение, что я чужачка, глядящая на них со стороны. Было ли дело в том, что у меня не было никаких родственных связей в обществе, построенном на кумовстве, или в моих необычных рыжих волосах, но я никогда по-настоящему не вписывалась.
Затянув последний стежок, я поднимаю взгляд на Экера. Он осматривает мою работу и, видимо, находит ее удовлетворительной, поскольку садится, чтобы я смогла заново его перевязать. Когда я заканчиваю, он накрывает мою руку своей, не позволяя отстраниться.
– Я много лет надеялся, что в тот день ты погибла. Мне не хотелось представлять все варианты ужасного развития событий. Я рад, что у тебя остались хорошие воспоминания о жизни в Элэхе, хотя и предпочел бы, чтобы они были связаны с твоим родным краем. – Кажется, ему хочется сказать что-то еще, но он отпускает мою руку.
– Мое детство не было идеальным, но в Элэхе я жила в мире и покое. – В отличие от него. Но кое-что продолжает меня беспокоить. – Почему ты заставил меня приложить ладонь к скале?
– Я понимал, что если элэха все это время держали тебя у себя, то ты пропустила свое пробуждение.
– Что ты имеешь в виду? Какое пробуждение?
– Это когда человек обретает заложенную в нем магическую силу. Я понимал, что единственный способ убедиться, что ты – это и правда ты, состоит в том, чтобы заставить тебя коснуться суши.
– И ты знал, что это причинит мне боль.
– Да, – подтверждает он с виноватым видом. – Поэтому я и следил за тобой. Я твердил себе, что это невозможно. Рен не настолько глуп, чтобы позволить тебе вернуться, но я должен был удостовериться.
Я осознаю, что моя рука все еще касается его бока и накрыта его ладонью, когда ощущаю движение его мышц. Застеснявшись, я убираю руку, и он следит за моим движением взглядом, но ничего не говорит.
– А почему это причиняет боль? Это пробуждение…
– Чем-то это похоже на боль, которую человек испытывает в подростковом возрасте, когда растет и меняется. Обычно это происходит постепенно, а ты получила большую дозу сразу.
– Значит, это моя сила, – говорю я, перебросив кинжал в другую руку. – Способность призывать к себе один-единственный клинок.
– Нет. – Он улыбается, качая головой. – Это всего лишь начало, детская забава. Истинные способности не раскроются до тех пор, пока ты не завершишь пробуждение.
Я чувствую, как внутри все переворачивается.
– Ты хочешь сказать, что мне придется снова испытать то же, что на Рынке?
– Мне доводилось слышать истории о людях, у которых пробуждение происходило уже во взрослом возрасте, и это было болезненно, но боль мучила их только один день или около того.
Я втыкаю кинжал в древесину лодки.
– Давай проясним этот вопрос до конца. Ты хочешь доставить меня на сушу, где мне придется испытать самую ужасную боль в жизни, и это будет длиться в течение неопределенного времени?
Он скорчивает гримасу.
– Типа того.
Стиснув зубы, я приказываю клинку лечь в мою вытянутую руку. Он стремительно пролетает короткое расстояние и оказывается в ладони.
– Тогда пусть это будет какой-нибудь чертовски впечатляющий дар.
– У меня такое чувство, что так и будет.
Сверившись с компасом и убедившись, что мы по-прежнему движемся в правильном направлении, я возвращаюсь на корму. Долгое время, возможно, несколько часов, мы молчим, погруженные в свои думы и созерцание моря.
Затем мне в голову приходит одна мысль.
– То есть ты хочешь сказать, что если я сделаю своими руками ложку и установлю с ней связь, – говорю я, глядя на него прищуренными глазами, – а затем использую ее, чтобы выковырять человеку глаза, то смогу призвать ее к себе обратно?
Он закатывает глаза, но уголки его губ трогает улыбка.
– Думаю, это зависит от того, для чего ты сделала эту ложку.
Я размышляю над тем, какое еще оружие можно изготовить из предметов повседневного обихода, когда чувствую на себе взгляд Экера.
– Как бы то ни было, – с сожалением говорит он, – мне жаль, что так вышло.
Я недоуменно смотрю на него.
– Мне жаль, что так получилось с Кеем и что тебе пришлось оставить единственный дом, который ты когда-либо знала.
Я делаю глубокий вдох, а затем медленный выдох. Его извинение ничего не стоит, но в любом случае это мило с его стороны.
Я пожимаю плечами.
– Мне тоже.
Глава 18
Экер перекусывает леску зубами, продолжая насаживать крючки на удочки. Ночью мы дежурили по очереди. Сначала он, потом я, и он проснулся голодным. Еще нам хочется пить, но никто об этом не
