говорит, понимая, что от этого ничего не изменится.
Эти рыболовные снасти предназначены для ловли небольших рыб на рифах к востоку и югу от Элэхи, но об этом тоже нет смысла говорить. Больше у нас все равно ничего нет, так что нам остается только надеяться на улов.
Ветер сегодня дует слабо, так что мы движемся медленно. Я постоянно сверяюсь с компасом и немного поправляю румпель. Я невольно то и дело поглядываю на Экера. Его руки и грудь полностью открыты, поскольку его рубашка сушится на гике после попытки отстирать дурно пахнущую кровь. Мои глаза следят за его руками и пальцами, пока они завязывают узел. Наверное, это от скуки.
– Кто научил тебя ловить рыбу?
Он перекусывает леску, клацнув зубами.
– Мой лучший друг Холлис. Мы рыбачили, когда служили. Ловили пресноводную рыбу в реках, ручьях, озерах. Как-то так.
Я понимаю, что знаю о нем совсем мало, а он, кажется, знает обо мне все.
– Это из-за него ты вступил в армию?
– Да. – Он улыбается. – К немалому неудовольствию моего отца.
А вот это уже интересно.
– Я думала, что отцы обычно гордятся, когда их сыновья поступают на военную службу.
– Он бы предпочел, чтобы я провел юношеские годы под его крылом, приобретая политическую известность при дворе.
– А твоя мама?
Он морщит лоб, стараясь правильно установить катушку на удочке.
– Она умерла, когда мне было двенадцать лет.
– Прости.
Он качает головой, давая понять, что мне не нужно извиняться.
– Сестра опекает меня похлеще матери.
Я делаю вид, будто заметила на горизонте нечто интересное, чтобы не пялиться на мышцы его спины.
– А твоя пара?
– Моя пара? – повторяет он, взглянув на меня, прежде чем продолжить наматывать на катушку леску.
– Да. Ты говорил, что в Кенте такие вещи редки. Какая она?
– Ну… – отвечает он, улыбаясь и качая головой. – Она… потрясающая. – Его тон не оставляет сомнений в том, что он абсолютно искренен.
Я не могу сдержаться и закатываю глаза.
– Это я поняла, еще когда ты пел дифирамбы ее глазам. Расскажи мне о ней. Какая она? Чем занимается?
Он чешет подбородок, собираясь заговорить, когда замечает что-то над моим плечом, и у него округляются глаза. Я слышу хлопанье крыльев и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как на корму нашей лодки садится иссиня-черная птица.
Она клекочет, и я ахаю, расплывшись в улыбке.
– Как ты меня нашел?
Едва этот вопрос слетает с моих губ, как Экер быстро притягивает меня к себе, обхватив рукой за талию.
– Эй! – Я брыкаюсь в знак протеста. – Что ты делаешь?
Он оттаскивает меня от птицы так далеко, как только возможно, затем закрывает своим телом, одновременно доставая кинжал. Поскольку я уже убедилась, насколько молниеносны его рефлексы, я делаю единственное, что приходит в голову…
Ставлю ему подножку и валю его на палубу лицом вниз.
Он приземляется со звучным уф.
– Что ты делаешь?
– Мне плевать, насколько ты голоден! – кричу я. – Я не дам тебе съесть мою птицу!
– Что? – Он оглядывается через плечо, но из-за того, что прижат животом к палубе, у него не получается посмотреть мне в глаза. – Я не собираюсь ее есть. Я хочу ее убить.
– Чтобы потом съесть! – Я продолжаю уверенно придавливать его к палубе своим весом, распластавшись на его спине.
– Скорее уж эта тварь съест меня.
– Тебя что? – Я смотрю на своего питомца и вижу, что он наблюдает за нами, с явным пониманием склонив голову набок. Затем чешет голову крошечным коготком, и одно его перышко сбивается в сторону.
Экер тяжело вздыхает.
– Ты же понимаешь, что я могу легко одолеть тебя, если захочу?
– Пообещай, что ты не убьешь мою птицу!
Мы смотрим, как птица замечает у лап красногрудого муравья-древоточца и пытается клюнуть его, а затем бежит по краю палубы, когда тот ускользает.
Экер опять тяжело вздыхает и закатывает глаза.
– Хорошо. Я обещаю.
Я не спешу подняться, Экер тоже ведет себя осторожно, не сводя глаз с птицы, когда она прыгает на планширь.
– Успокойся. Он безобиден. – Я обхожу Экера и протягиваю моему питомцу руку, чтобы он прыгнул на запястье. Он наклоняет голову и трется ею о мою ладонь, прося, чтобы я его почесала.
Экер придвигается ближе, но делает только один шаг, да и то крошечный.
– Ну и как же, позволь спросить, ты смогла заполучить эюна в качестве ручного питомца? – спрашивает он таким тоном, будто ему больно произносить эти ласковые слова.
– Он влетел в мое окно. Вернее упал. У него было повреждено крыло, и я вылечила его. – Он перекидывается через мое запястье и повисает головой вниз. – Погоди, а что такое эюн?
– Это мифологические существа, хищные птицы, которые могут проглотить человека целиком, не оставив и следа. И я видел более чем достаточно иллюстраций, чтобы знать, что эта тварь… – он обвиняющим жестом показывает на птицу, – это эюн.
– Любопытно, – говорю я, глядя на воду вокруг лодки. – Очень похоже на истории о гигантских кальмарах, которые рассказывают в Элэхе.
– А еще травят байки о демонических существах, которые будто бы опустошали землю много тысяч лет назад.
Когти моего питомца сжимаются на запястье – это предупреждение о том, что он хочет взлететь. Экер пригибается, когда он пролетает над его головой, чтобы сесть на вершину мачты.
– Гренадин вела себя с ним как сущая ведьма, однако он никогда не пытался съесть ее.
– Я определенно более аппетитная добыча, чем Гренадин, – отвечает он, и в его голосе снова слышится игривость. Он бросает последний взгляд на птицу, прежде чем проверить удочки. – Как его зовут?
– В Элэхе не разрешается держать домашних питомцев, так что я так и не дала ему имя. Я даже не знаю, действительно ли он самец.
Экер смотрит на меня, затем на птицу.
– Что ж, похоже, он все равно к тебе привязался.
Я на секунду задумываюсь, дивясь этой птице, которая, чтобы найти меня, перелетела через океан.
– Блю[1], – говорю я. – Мне нравится имя Блю.
Экер постукивает по лескам, проверяя натяжение.
– Блю так Блю.
Он ухмыляется, явно собираясь отпустить какую-нибудь остроту, когда одна из удочек напротив нас сгибается. Он бросается на другой край лодки, выдергивает удилище из держателя и начинает быстро крутить катушку. Я хватаюсь за леску и тоже тяну, радуясь, когда на поверхности воды появляется рыба весьма приличных размеров.
Мы работаем в паре: Экер подводит рыбу как можно ближе к поверхности, а я вытаскиваю ее из воды и перебрасываю за борт. Она шлепается у наших ног. Экер открывает ее
