домом Пелагеи Петровны давящее ощущение опасности отступило. Я тоже любопытно выглянула из-за ворот – с этого места мельницу заслоняли густые кроны разросшихся яблонь.
− Пойдём, − Пелагея Петровна наконец вошла и закрыла за собой ворота на вновь противно лязгнувшую щеколду. – Сейчас покормлю тебя. Наверняка ничего из еды не купила?
Я покачала головой − не до того как-то было. Перед глазами вновь всплыло восковое бабушкино лицо, больничная койка, капельница.
− Мне бы чаю или кофе просто…
Только в этот миг осознала, насколько устала и проголодалась. Не удобно только… Соседка лишь отмахнулась от меня и повела за собой в просторную недавно отделанную кухню.
− Знаю я эти ваши, − она неопределённо покрутила рукой. – В городе у себя будешь чайком пробавляться. Сейчас борща налью, садись.
Оставив возражения, я плюхнулась на узкий диванчик у массивного обеденного стола.
− Скоро уже мои мужики с работы придут, − говорила Пелагея Петровна, наливая алый борщ в глубокую фарфоровую миску. – Петьку моего помнишь? Нет, он когда ты приезжала, на заработках был. А Серёжу? На сколько он тебя старше? – она посчитала на пальцах. – Да лет на десять. Петька женат был, но вот развелись год назад. Внучек у меня, Ванечка, в этом году в школу пойдёт. Серёжа так и не обзавёлся семьёй пока. У меня сейчас живут все трое. Старшие сейчас на работе, а Ванька-шалопай куда-то на велосипеде умотал. Ну, ничего, скоро вернётся, есть захочет.
На самом деле, мне сейчас совсем не хотелось встречаться с «мужиками» соседки. Слишком насыщенный день. Сейчас бы посидеть спокойно, привести мысли в порядок.
Пелагея Петровна продолжала тараторить о своих ненаглядных – я слушала вполуха. Ваня вчера с велосипеда свалился, колено разбил… Серёжа забор чинил…
− Вот я болтуха, − снова всплеснула руками соседка. – Доктор-то тебе что про Веру сказал? Чего с ней?
− Ничего определенного не сказал. В коме. Когда очнётся – не известно. Ушиб и…
− Нам он то же самое говорил, − нетерпеливо прервала Пелагея Петровна. – Я думала, может, тебе чего нового скажет.
− Нет, − я покачала для верности головой, откладывая ложку. Борщ был очень вкусным, но слишком жирным на мой вкус. Бабушкина подруга от широты души положила туда две столовые ложки густой сметаны, по консистенции больше похожей на творог. – А скажите пожалуйста, кто у вас на мельнице? Я тут мимо шла…
Глаза Пелагеи Петровны резко забегали, она беспокойно бросила взгляд на открытое окно и только потом спросила:
− Какой-такой мельнице?
− Старой, за деревней, на берегу ручья стоит. Рядом с лесом, − её реакция меня очень удивила.
− Нет у нас никакой мельницы, − ответила соседка. − Отродясь не бывало.
Такого вопиющего обмана я стерпеть никак не могла.
− Она у самого леса стоит, на ручье. Если выйти за ворота, её даже от вашего дома видно!
− Ты, детка, в ту сторону даже не гляди! − Пелагея Петровна нервным движением задернула шторы.
Глава 6
− Ты, детка, в ту сторону даже не гляди! − Пелагея Петровна нервным движением задернула шторы. – То такое место нехорошее… Ой! А вдруг Ванька туда подался? Любопытный пацанёнок до ужаса!
Она подскочила и рванулась к дверям, позабыв обо мне.
− Постойте, Пелагея Петровна! Не было там никакого мальчика, когда я мимо проходила. Только мужчина какой-то в красной рубашке, с черными волосами, такими же длинными, как у меня. Еще ворон у него…
− Ты говорила с ним? – резко обернулась Пелагея Петровна подруга.
− Да так, ничего особенного. Он меня расспрашивать стал, кто такая, куда иду…
− Дура ты дура! – неожиданно вспылила соседка. – Говорили тебе в детстве, с незнакомцами не разговаривать?
Я поднялась из-за стола и направилась к дверям.
− Спасибо за борщ, но мне пора.
− Ишь, обиделась! – затараторила она. − А нечего глупости делать! Не ходи больше туда, а ещё лучше, поезжай-ка домой. Без тебя управимся. Я за Верой пригляжу, пару раз в неделю буду в больницу к ней наведываться…
− Как-нибудь разберусь, не маленькая. До свидания!
Жалея, что вообще задержалась у неё, я прошагала мимо. Надо было просто ключ взять, а не рассусоливать и борщ трескать. Тугая защелка на воротах никак не хотела поддаваться. Пришлось потянуть за неудобный язычок изо всей силы. С противным лязганьем защёлка поддалась, прищемив мне палец. Тряся рукой от боли, я выскочила на улицу и рванула через дорогу к бабушкиному дому. Вот так приём! Забавная у бабушки подруга − то признавать не желает, что мельница есть, а потом ещё и нотации читает.
В бабушкином доме висела напряжённая тишина. Такая бывает перед самой грозой, когда вот-вот сверкнёт молния и разверзнутся хляби небесные.
− Басик, Басик! – не задумываясь позвала я, а потом спохватилась: столько времени прошло, жив ли?
− Мау! – ещё как жив. А огромный какой! Чёрный кот размером со спаниеля, никак не меньше, появился из погреба. Точно у него в роду мэй-куны водились.
− Ты опять в погребе спал? – пожурила я его. Странно, но в присутствии кота у меня моментально отлегло от сердца. Даже обида на Пелагею Петровну улетучилась без следа. – Поглядим, что у бабули в холодильнике завалялось.
Кот заинтересовался, подтягиваясь поближе. Кусок варёной колбасы, явно пролежавший не один день, «задохнулся» в пакете. Когда я с сомнением предложила его Басику, он скорчил недовольную мину и отодвинулся.
− Прости, друг, но больше ничего нет − огурец ты есть не станешь. Завтра уже схожу в магазин, куплю нам с тобой чего-нибудь.
Обиженно мяукнув, кот развернулся и потрусил обратно к открытому люку.
− Ты куда? – удивилась я.
Меня с детства пугала тёмная пасть погреба, ощетинившаяся скрипучими деревянными зубами-ступенями. Оттуда всегда несло сырой землёй, а самый яркий свет фонарика не мог охватить всего помещения, отвоёвывая у темноты то банки солений, выстроившиеся на деревянных полках у стены, то ящики с овощами, то кольца вяленых колбас, подвешенных к потолку. Подозреваю, именно эти колбасы и манили Басика, неизменно возвращавшегося в излюбленное подземелье. В детстве бабушка боролась с моими страхами, исправно посылая в подпол за банкой огурцов или картошкой. Она стала делать это так часто, что я попросту начала скрывать свой страх, делая вид, что мне всё равно.
На самом деле, он никуда не делся даже
