Я подняла взгляд на дом:
— Ты это нарочно? Не даешь нам отмыть стекла в наказание за что-то? Мы вообще-то пытаемся тебя подлатать.
В ответ окно распахнулось, и в лицо мне ударил порыв ледяного воздуха. Я сердито уставилась на раму:
— Ну и ладно. Я сдаюсь.
Я вышла из дома и углубилась в лес. Вокруг стрекотали насекомые и щебетали птицы, мягко шелестела листва. Я глубоко вдохнула аромат сосны и кедра, который тут же напомнил мне о Дрейвене. Именно так от него пахло вчера в трактире, когда я наклонилась, чтобы попрощаться. Кажется, я специально придвинулась поближе ради этого запаха — верный признак того, что я окончательно теряю рассудок.
Я потерла предплечья, вспоминая его слова:
Но я знаю куда более приятные способы снять это напряжение, чем ссора.
Всю прошлую ночь я ворочалась с боку на бок; пульсация между ног стала такой нестерпимой, что в конце концов пришлось унять ее рукой. И все это время я думала о Дрейвене — о том, каково это, почувствовать его в себе. Всего, целиком. Та ночь на диване была лишь искрой, но ее хватило, чтобы разжечь голод, который никак не желал утихать.
И это становилось проблемой, учитывая рассказ Хелены. Я задумчиво закусила ноготь. Можно было бы спросить Дрейвена напрямую, но это означало бы предать Хелену и, возможно, подставить ее.
Дрейвен явно был связан с Верховной Ведьмой — как минимум через родителей. И это была еще одна причина держаться от него подальше. Верховная Ведьма — единственный человек, способный окончательно погубить мою семью, так что нам нужно быть от нее как можно дальше.
Я застонала, закрыв лицо руками. Это просто катастрофа.
— Что ты тут делаешь на таком холоде? — из-за деревьев показалась Огги. — Дом тебя выставил? Со мной он так и поступил на днях. Просто открыл дверь и выпихнул на мороз.
Я смерила ее взглядом:
— Это потому, что ты пнула дверь и назвала ее куском хлама.
— Она не открывалась! — буркнула Огги.
Я внимательно посмотрела на сестру:
— Где ты была?
Она вздернула нос:
— Гуляла. Заводила друзей. Налаживала связи.
Она прошла мимо, а я лишь посмотрела ей вслед. Огги зашла в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Не то чтобы я ей не доверяла, но она не всегда принимала верные решения. Оставалось надеяться, что, чем бы она ни занималась, она соблюдает осторожность.
За домом послышался шорох. Обойдя коттедж, я увидела Аделаиду и маму — они возились в огороде, стоя на коленях, с перепачканными землей руками и щеками.
— Что сажаем сегодня? — спросила я.
Аделаида подняла голову; щеки ее раскраснелись, глаза сияли. Хотелось бы мне, чтобы сестра всегда была такой счастливой и живой.
— Посадили шпинат. У меня появилась идея супа с острыми колбасками, шпинатом и лапшой.
У меня слюнки потекли от одной мысли об этом. Аделаида годами не была так воодушевлена. Когда мы разбивали лагерь в наших переездах, она всегда отвечала за еду, но готовила что-то простое, без изысков с травами и специями.
— И мамины чары творят чудеса, — она указала на огород, густо заросший томатами, перцами и цветами. — Защищают посадки от холода и вредителей.
Аделаида выкопала ямку и бросила туда семечко.
— Мама работает над новым зельем для ускорения роста, а у меня есть идеи для холодных супов, когда наступит лето.
— Думаю, нам даже не придется открывать аптеку заново, — вставила мама. — Лавка с супами процветает, а заказы на вынос только растут. Вчера старик Велдар заявился к нам и требовал еще того томатного супа с базиликом.
Я живо представила, как он топает к нашему дому, размахивая тростью и требуя еды.
— Полагаю, это комплимент, — сказала я, но тут же нахмурилась, осознав мамины слова. — Рано или поздно нам все равно понадобится повозка.
Мама поджала губы:
— Ну да, ее мы заберем, но, по-моему, идея с супами — это хит.
— То есть ты хочешь продавать их в дороге? — я пыталась понять, как это будет работать. — Но возникнут проблемы с ингредиентами, огорода-то под рукой не будет. Придется все закупать на рынках, а сейчас у нас такая хорошая прибыль именно потому, что почти все свое…
Мама и Аделаида перестали копать и уставились на меня с недоумением.
— Мы не будем продавать суп в пути, — раздраженно отрезала мама. — Мы останемся здесь, в этом доме, и будем торговать на рынке.
В горле встал ком, по коже проступил пот. Сердце заколотилось, грудь сдавило.
— Элспет? — Аделаида потянулась ко мне.
Я покачала головой, скрестив руки на груди и стараясь дышать ровнее.
— План был не такой, — выдавила я прерывисто. — Этого никогда не было в планах. Это временно.
— Но так не должно быть, — возразила Аделаида. — Мы здесь счастливы, и никто нас не подозревает.
Пока.
— А ты сказала об этом Элму? — спросила я, не разжимая рук.
Аделаида сглотнула.
— Я очень надеюсь, что, когда ты решишься ему признаться, он проявит милосердие, доброту и поддержку, — медленно проговорила я. — Но, по-моему, ты до сих пор молчишь именно потому, что понимаешь — это риск.
Аделаида нахмурилась:
— Риск есть всегда, Элспет. Неважно, проклята ты или нет. В этом и заключается любовь.
Я отшатнулась:
— Ты любишь его?
Мама улыбнулась и похлопала Аделаиду по руке:
— Конечно, любит. И он ее тоже. Я это просто знаю. Вижу, как он на нее смотрит.
— Я рада за тебя, Аделаида, и хочу, чтобы ты получила все, чего желаешь. Но это не меняет положения остальных. Если вы с Элмом поженитесь и ты наконец обретешь доступ к своей магии — Прю, Огги и я все равно останемся пустышками.
Лицо Аделаиды осунулось.
— Я не помешал? — раздался низкий голос.
Я резко обернулась и увидела Дрейвена Даркстоуна, стоящего прямо в нашем огороде. Оставалось надеяться, что он ничего не услышал.
Я уже собиралась сказать, что он очень даже помешал, но мама вскочила и проскользнула мимо меня.
— Нисколько! Вы к Элспет?
О, ведьмины сиськи. Мамино сводничество — это последнее, что мне сейчас было нужно.
— К ней, — Дрейвен не сводил с меня глаз. — Подумал, не хочешь ли ты прогуляться со мной?
Я уставилась на него, разинув рот. Прогуляться? Он зовет меня на прогулку?
— Элспет как раз говорила, что хочет проветриться! Какое совпадение, — мама всплеснула руками.
Я обожгла ее взглядом:
— Я вовсе не…
Она схватила меня за руку и буквально подтолкнула к Дрейвену:
— Наша Элспет просто обожает ежедневные прогулки.
Терпеть не могу ходить пешком, и мама прекрасно об этом знала, но спорить с ней при нем было бы еще нелепее. Мама выставила нас из огорода:
— Ну, развлекайтесь. Можете не возвращать ее, сколько захотите!
— Мама, — прошипела я сквозь зубы.
— Пока-пока! — она помахала нам рукой.
Дрейвен взял меня под локоть и повел к лесу. Я послала маме последний взгляд, обещающий кровавую расправу, но она лишь лучезарно улыбнулась и жестом велела мне тоже улыбаться. Я убью ее, когда вернусь. Я пыталась держаться от Дрейвена подальше, избегать неприятностей, и вот я здесь — застряла наедине с этим мужчиной.
Мы молча шли по лесу. С деревьев свисали ползучие растения, под сапогами хрустела палая листва. На ветвях еще хватало зелени, но зима была близко, и скоро лес должен был обнажиться. Я перешагнула через густой пучок зеленого мха.
— У вас впечатляющий огород, — нарушил тишину Дрейвен.
— Это все мама и Аделаида. Они выпололи все сорняки, посадили семена. Мама наложила парочку хитрых заклятий, и вот — все цветет.
— Тогда почему ты говоришь об этом с такой обидой? — спросил он.
— Ты ведь хотел перевезти сюда Джорджи? — внезапно спросила я.
— Что? — Дрейвен в замешательстве взглянул на меня.
— Ты хотел бросить старую жизнь и приехать сюда с сестрой? Ты сам этого хотел?
Дрейвен запустил руку в волосы.
— Нет, — наконец признал он. — Не хотел. Мне нравилась моя жизнь. Нравилось создавать мощные заклинания, жить в столице.
